Читаем Чужая птица полностью

Уже сорок минут спустя Мария Верн и Томас Хартман подъезжали к офисному зданию завода «Нордкалк». Из-за грохота камнедробилок и шума морского ветра разговаривать было почти невозможно. В порту шла погрузка судна. Землю вокруг покрывал тонкий слой известковой пыли, похожей на сахарную пудру. Розовые кусты казались необычно бледными, а посеревшие деревья будто отлитыми из бетона. Между цементными силосами извивались ленточные транспортеры. Мария проследила за ними взглядом и уперлась в высоченные горы известняка, метров двадцать, не меньше. Директор филиала, Карл Нильсон — это он звонил в полицию, — предложил Марии пересесть в его джип. Хартман поехал за ними следом. Дорога шла через карьер мимо обрывов и изумрудных озер, окруженных приземистыми соснами, вверх по крутому склону, где крутились белые лопасти ветряных электростанций. Практически лунный пейзаж. Карл указал ей на рыбопитомник, где разводят форель, а также на скалы, где гнездится несколько видов птиц. Солнце светило сквозь дымку. Его лучи отражались от белого камня, создавая волшебное, сверхъестественное свечение, словно на алтарных образах. Задав пару общих вопросов, Мария узнала, что известняк применяется, в частности, при производстве стали и сахара для поглощения примесей. Карл сообщил инспектору, что экспорт известняка составляет три миллиона тонн в год. Обсудили они и проблему заболеваний легких, вызываемых вдыхаемой пылью. Как показали последние исследования, известковая пыль опасности для здоровья практически не представляет. На подобные отвлеченные темы они старались беседовать всю дорогу до места, где были обнаружены останки.

Там уже выставили полицейское ограждение и работали техники-криминалисты. Когда Мария Верн и Томас Хартман подошли к краю ямы, с ними поздоровался Свен-Оке Свенсон. Именно на его долю выпала страшная находка. Он показал им фрагменты костей, череп и челюсть с одним золотым зубом, а также пряжку от ремня и молнию.

— Как долго, по-вашему, тело пролежало тут? — поинтересовалась Мария. Сама она предположила — лет пять — десять, судя по тому, что на черепе уже не осталось волос.

— Примерно сутки. Ночью был дождь, и процесс ускорился. Одежда в таком случае буквально самовоспламеняется. В теле человека много воды, а когда в негашеную известь попадает вода, начинается химическая реакция, в результате которой выделяется огромное количество тепла. Поэтому я бы сказал: сутки, максимум — двое. Известь словно зыбучие пески — все поглощает и разъедает, разве что благородные металлы и бриллианты ей не под силу. Видите вон те светлые полосы? Это известь еще не до конца погашена, а вон там серые полосы с гашеной известью — в них химический процесс уже закончился. Местные тайком сбрасывают сюда мусор, так с ним ничего не делается.

Мария подошла поближе к краю и заглянула в глубь ямы. На дне покоилась застывшая серая масса, постепенно переходящая в белый цвет. Выглядела она не менее привлекательно, чем песчаный пляж в Тофте. Коварная и опасная известь совсем недалеко от изумрудных озер, обязанных своим цветом залежам известняка, как объяснил Марии Карл, когда она изумилась оттенку воды.

— Я приехал около часа назад, чтобы сбросить в яму обожженную в печах известь — мы это делаем раз в неделю, — начал рассказывать Свен-Оке и прервался, чтобы снять каску и стереть со лба пот. Мария заметила, что голос у него дрожит, и он сглотнул пару раз, прежде чем продолжить. — В яме что-то блеснуло, и я вылез из кабины самосвала, чтобы взглянуть поближе, — Свен-Оке снова сделал паузу, — и увидел челюсть. Один из передних зубов — золотой. Я тут же позвонил начальнику производства, и мне прислали защитный костюм, чтобы я спустился вниз и достал находку. Поначалу я, конечно, глазам своим не поверил. В такие моменты плохо действовать в одиночку. Нужен напарник, который подтвердил бы, что мне это все не снится.

— И тем не менее вы отлично сработали, — похвалил сотрудника Карл Нильсон. — Если бы не ваша бдительность, труп никогда бы не обнаружили, ведь через пару дней от него бы ничего не осталось. Если бы труп угодил в очистные сооружения для сточных вод, которые опорожняются раз в три года, или под камнедробилку, мы бы тоже ничего не нашли. Или его могли погрузить вместе с известью на судно и отправить куда-нибудь в Польшу, Германию или Литву, — поднял брови директор филиала, сам поразившись такому богатому выбору.

— Тот, кто привез сюда тело, должно быть, приехал на автомобиле, но территория завода закрыта для посторонних и на ночь все запирается на замок, верно? — спросил Хартман, вспомнив, что по дороге к яме с известью видел ограждения. — А появись здесь незнакомая машина днем, кто-нибудь обязательно обратил бы внимание, или я ошибаюсь?