Читаем Чужая птица полностью

— Восемь лет назад в семидесятитрехлетнем возрасте шведский патолог Юхан Хультин предпринял экспедицию на Аляску с целью исследовать массовое захоронение, относящееся к 1918 году. Тогда все жители одной деревни пали жертвами «испанки». Хультину удалось обнаружить в легких одной из жертв, чье тело сохранилось в условиях вечной мерзлоты, живой вирус и выделить штамм того самого испанского гриппа. Ткань легких хранится теперь в Центре по контролю и профилактике заболеваний в США.

Где-то после этих слов Ханс задремал, а когда проснулся, увидел в дверном проеме незнакомую женщину с лейкой в руках. Возможно, она вскрикнула от удивления и тем самым разбудила его. Рот так и остался раскрытым, а из носика лейки, опущенного к полу, лилась струйка воды прямо на подол коричневой юбки, придавая тому более темный оттенок.

— Вы кто? — спросила она хриплым голосом, после того как шумно набрала в грудь воздуха.

Округлившиеся голубые глаза, и без того казавшиеся огромными за очками с толстыми линзами, будто увеличивались в размере, пока он медленно приподнимался на постели, чтобы сесть. Осторожно, не спугни ее!

— Я бы хотел задать вам тот же вопрос, — произнес он наконец с интонацией легкого упрека. — Сесилия пообещала, что меня тут никто не побеспокоит и я смогу работать в тишине и уединении.

— Простите, я только… — Вода уже образовала на полу небольшую лужицу.

— Клас Стриндберг, — представился Ханс, протянув ей ладонь.

Ему уже доводилось играть роль изысканного литератора для одной из своих дамочек, так что сейчас оставалось вынуть из загашника соответствующий имидж, обкатанный и прекрасно ему идущий: слегка картавое «р», протяжное «и» и лениво опущенная челюсть. Ханс много тренировался перед зеркалом и знал, какое впечатление утонченный писатель производит на женщин. Волосы бы зачесать на косой пробор, а отросшую челку спустить на лоб прямыми прядками, но это уж в другой раз.

Она пожала ему руку, и он ощутил влажную прохладу ее ладони. Осторожная улыбка показала чуть неровные зубы. В этом есть свой шарм, подумалось ему.

— Я соседка Сесилии. Она просила меня поливать цветы, но не сказала, что…

— Конечно, она вам ничего не сказала. Стоит вести о моем приезде распространиться, как все, о работе можно забыть. Тут же принимаются трезвонить газетчики, теле- и радиожурналисты клянчат интервью. Читатели, разумеется, не упустят шанса подписать книгу, а издатель примется кружить надо мной, словно стервятник, требуя результата.

Незнакомка проследила за его небрежно взметнувшейся рукой. Деревенщина, да и выглядит не очень-то. Уж больно неприступная, а ради чего тут стараться? Конечно, он может ошибиться. То, что она смахивает на библиотекаршу, еще ничего не значит.

— Ну так что у нас с цветами? — спросила она.

— С цветами? — Он не сразу взял в толк, о чем речь. «Дети — цветы жизни», — пришло ему в голову. Пожалуй, она слегка недоразвитая, хотя с виду и не скажешь. Но тут его взгляд упал на лейку, и он все понял. — Цветы забирайте к себе домой. Мне необходимо, чтобы меня никто не тревожил, когда я работаю. В процессе созидания я пробую слова на вкус, прокатываю их по языку, проверяю, какое у них послевкусие. Вы задумывались о том, что у слов есть послевкусие? Десятки тысяч зачитываются моими стихами, и мне нельзя разочаровать моего читателя. С каждым новым сборником от меня ждут новых высот.

— Что вы говорите! Ваши книги так хорошо продаются? Клас Стриндберг, вы сказали? Боюсь, я никогда о вас не слышала, уж простите. — В ее взгляде промелькнуло любопытство и даже жадность.

Неожиданно она взяла и присела к нему на краешек кровати.

— Вы пишете под псевдонимом?

— Я уже давно не выпускал ничего нового. Обычному человеку не понять, что за мука — переплавлять неуловимые движения души в жесткую сталь слов. Все равно как сервировать собственную голову на серебряном блюде. Если вы понимаете, о чем я. — Про голову — это любимая присказка его матушки. Ох, как литературно она бывало выражалась!

— В каком издательстве выходят ваши книги?

— Ну что за мелочный вопрос! Вас вряд ли интересуют такие скучные детали. Вы создаете впечатление женщины глубокой, обладающей уникальными качествами — я это сразу вижу.

— Вот как? И что же вы успели разглядеть? — Она чуть наклонилась ему навстречу. Верхняя губа слегка подрагивала, едва заметно, но ему все равно показалось, что она смахивает на кролика, и он не удержался от улыбки.

— Что тут смешного? — возмутилась она, не сводя с него пристального взгляда. Заметно помрачнела — надо бы ему поаккуратней. — Так какие же качества меня выделяют, по вашему мнению?