На развалинах крепостной стены неподалеку от кафе «У святого Ханса» сидел печальный мальчишка в кепке козырьком назад и кидался камешками в голубей. Мать Юнатана сказала Марии, что Мальте обычно приходит сюда, когда проголодается, но домой возвращаться не хочет. Если достаточно долго проторчать у столиков, пожирая посетителей кафе голодными глазами, всегда найдется добрый человек, который угостит бедного ребенка булочкой. Он сидел, болтая ногами, на высоте около полуметра от газона. Мария подсела к нему и представилась.

— Меня зовут Мария, я работаю в полиции. Я только что разговаривала с твоим папой. Он очень скучает по тебе, Мальте. Если бы он только мог, он обязательно пришел бы и забрал тебя, но он помогает больным детям поправиться. Когда эпидемия гриппа закончится…

— И вовсе он не скучает, ему плевать на нас с мамой.

— Это мама так говорит?

— Мама вообще ничего не говорит, потому что все время спит. Я пробовал разбудить ее, но ничего не получилось. Она все спит и спит… Она заснула прямо на полу в ванной, ее вырвало, и она вся испачкалась. А я наступил туда, фу, гадость! Я тряс ее и зажимал ей нос — хотел, чтоб она проснулась, но она не открывает глаза. Все спит и спит. Сто лет уже спит.

— Давай ты посидишь тут, а я пойду позову твою бабушку. Она приехала со мной на такси. Вы пока посидите здесь, перекусите, а я скоро за вами вернусь, хорошо? Ты помнишь свой адрес?

Тревога зашевелилась где-то в груди. Услужливое воображение Марии рисовало ей картины мертвой женщины на полу в ванной. Наверное, сказывался долгий опыт работы в полиции. Мало кому удается избежать профессиональной деформации.

— Конечно, помню. Я живу на улице Викингагатан.

— А ключ у тебя есть?

Мальчишка стал доставать все, что у него было в карманах: жвачки, пластиковые фигурки, — и наконец выудил ключи. Мария поспешила обратно к такси. Счетчик тикал, и она не была уверена, что у нее хватит денег расплатиться.

Белый домик купался в зелени. По тротуару катались дети на велосипедах, прицепив к спицам куски картона, чтобы он трещал, ударяясь об асфальт. Один из малышей чуть не наехал на Марию, потому что смотрел не вперед, а на заднее колесо. Она едва увернулась. Рассчитавшись с таксистом, Мария прошла в калитку. В саду перед домом газон был давно не стрижен. На выкрашенном в голубой цвет деревянном столе валялись пустая бутылка из-под вина и пара игрушечных автомобилей. На скамейке лежала забытая детская курточка. Входная дверь была заперта. Мария позвонила, раздумывая, что она скажет маме Мальте, если та откроет дверь. Затем позвонила еще раз, подольше подержав палец на кнопке звонка. Никаких признаков жизни. Воспользовавшись ключом Мальте, она отперла дверь и вошла в дом. Еще в просторной светлой прихожей ей в нос ударил острый затхлый запах. Она окликнула Нину, но в доме царила полная тишина, которую нарушало лишь жужжание мухи где-то у окна. На зеркальном трюмо свежие цветы в вазе, безупречно чистый пол и дорогая мебель — не похоже, чтобы они жили в нищете. Может, Мальте все выдумал или пересказал сюжет, увиденный по телевизору? В поисках ванной Мария прошла гостиную, стены которой с пола и до потолка были заставлены книжными полками. По центру комнаты расположился огромный кожаный диван. Вокруг — высокие растения в горшках и изысканные декоративные вазы. Дверь в ванную была открыта — на кафельном полу на спине лежала женщина хрупкого телосложения со светлыми волосами, некрасиво раскинув ноги. Ее рот был широко открыт. Мария присела на корточки рядом с ней — пульс едва прощупывается, дыхание ослаблено. Мария легко перевернула ее на бок лицом к полу и попыталась очистить рот и дыхательные пути от остатков рвотных масс. Вся футболка женщины была заляпана отвратительными пятнами. От стоявшего в ванной запаха Марию замутило. Она отвернулась, чтобы набрать в легкие воздуха, а потом встала, чтобы смыть с пальцев липкую грязь. Во всяком случае, мама Мальте жива. От одной мысли о том, что пришлось бы предпринять, если бы у Нины отсутствовали признаки жизни, Марии снова стало нехорошо. Делать дыхание рот-в-рот тому, кто захлебнулся в собственной рвоте, — это выше ее сил. Мария позвонила в «скорую», там было занято. Она повторила набор. Может, она ошиблась номером? Неужели столько людей пытаются дозвониться на эту же линию? Мария снова присела на корточки и нащупала Нинин пульс: очень слабый и неровный. Снова позвонила в «скорую». Ну возьмите же трубку! Наконец ей ответили, и Мария сообщила адрес. Машину пообещали прислать, как только та освободится. Если прямой угрозы жизни нет, придется подождать, поскольку все бригады заняты на выездах.

— Я не знаю, есть угроза жизни или нет! Она дышит, но очень слабо…

Разговор прервался прежде, чем Мария успела договорить. Она намочила полотенце холодной водой и приложила к Нининому лбу, надеясь, что та очнется. Кожа женщины была горячей и потной на ощупь. У Марии закралось подозрение, что дело не только в последствиях сильного опьянения. Вдруг у Нины температура? Вдруг это грипп?

Глава 22