Читаем Чужая победа полностью

Темная материя хранит галактики от разрушения, – вспоминаю я (вспоминаю? наверное… ведь я изучал астрофизику в Академии). – Темная материя влияет на движение всех видимых объектов – от скоплений галактик до малых планетоидов, вроде Седны или Эриды.

Темная материя – не темная и не материя. И даже не энергия.

Информация.

Или слово.

Точнее – Слово. Слово, которое было в начале. Ну, все знают эту историю…

– «Мумии» владеют словом, – сказал мне недавно контрразведчик Крылатых. – А слово врага – словно удар ножом, но разит не плоть, а дух.

Совершенно верно, «мумии» владеют Словом, потому что владеют Эдемом. Они владеют… но использовать его не способны, иначе давно бы стали всесильными существами нашей Галактики. Но они учатся. Они ставят опыты, они пробуют, пока их конкуренты – Крылатые и «островитяне» – кусают локти и копят силы для штурма планеты обетованной.

Слово – это Эдем. Они, безусловно, взаимосвязаны.

Только чем обусловлена взаимосвязь?

Ага, вижу Эдем. Он совсем не похож на тот мир, фото и голографии которого нам предоставили союзники. Но я знаю, что это – Эдем.

Эдем никогда не был раем в том понимании, которое мы теперь вкладываем в этот термин. С таким же успехом троглодит мог назвать раем свою пещеру, возвращаясь под ее свод из промороженной, полной опасностями древней прерии. И Камилла была не права, предполагая, что на Эдеме сложились идеальные условия для вида людей. Просто люди Эпохи творения жили под защитой…

МЫ ХРАНИМ!

Я вижу темные вулканические скалы, испещренные круглыми кавернами. В кавернах блистает, отражая свет многочисленных солнц, вода. Под тонким слоем воды – толстый слой зеленовато-серой органики.

Но небеса… я никогда не видел таких небес… Первая пара солнц – белое и красное – сияют в зените. Почти такая же, но более тусклая пара поднимается над горизонтом на востоке, и еще два красных солнца клонятся к закату. В белизне дня растворен розовый вечерний оттенок.

Да, это система Кастора. А планета – Эдем.

Но что-то происходит, и из обширных внегалактических областей, занятых темной материей, выбрасывается в плоскость диска Млечного Пути протуберанец. Узкий, острый, точно игла, он продвигается вдоль одного из магнитных поясов Галактики и проходит на своем пути сквозь Эдем. Что происходит дальше – неизвестно. Но планета остается «напитанной» загадочным веществом, точно губка – влагой. Планета, а главное – органические оазисы, которые до сих пор ждали своего часа в теплой воде, получают информацию или Слово: каплю из океана Вселенной…

Я пришел в себя, вскочил на ноги, подхватив с пола винтовку. Не было ни дурноты, ни слабости, ни тумана перед глазами; я как будто и не вырубался, а лишь ненадолго закрыл глаза. В зале по-прежнему, кроме нас с Камиллой, никого не было. Оказалось, что Милка тоже валяется без сознания, прижимая к груди стопку бумаг «мумий». Времени вроде прошло – всего ничего. Но что-то изменилось вокруг нас. Мир теперь представлялся какой-то не очень приятной грезой с предопределенным финалом. Я точно видел сон с хорошо знакомым сюжетом.

Первым делом кинулся к Камилле, но едва склонился над нею, как скрипнула дверь. Я вскинул винтовку, поймал вошедшую «мумию» на мушку. Живой мертвец окинул меня флегматичным взором темных глаз, затем поглядел на вход в покои Отца поселения, сделал шаг вперед и тут же нерешительно отступил. Этого зомби тянуло по инерции в зал с магнитной ловушкой. Он уже очнулся от морока, хотя соображал еще туго.

– Стой! – негромко, но с напором прорычал я на языке Крылатых.

«Мумия» продолжила пятиться. Тогда я метнулся к ней, схватил за плечо, с отвращением ощущая мягкость пропитанных благовониями бинтов и одновременно жесткость тонкой и ребристой, будто арматура, руки. Ткнул дулом винтовки «мумии» в горло, спросил:

– Где остальные пленники?

– Пленники? – повторила «мумия» и лениво защелкала коричневыми зубами.

– Да! Посмотри на меня! – я встряхнул «мумию». – Мой экипаж! Как отсюда можно добраться до камеры? Сколько ваших ее охраняет?

«Мумия» пошатнулась, вскинула голову, хрустнув шеей.

– Тьма в твоем сердце… – как сомнамбула проговорила она. Или он… это создание, в общем.

– Отвечай! Или снесу тебе голову, без шуток! – я посильнее надавил дулом на перебинтованное горло.

– Тьма в твоей душе…

– Хватит заговаривать мне зубы! – я не удержался и завопил во всю глотку.

– Ты – наш…

За спиной послышался шелест бумаги. Я оглянулся: Камилла очнулась, приподнялась на руках, с удивлением поглядела на тяж слюны, свесившийся с уголка рта.

«Мумия» положила ладони на мою руку и стиснула спусковую скобу. Винтовка громко бабахнула, меня окатило теплой моросью. Сначала я почувствовал тошноту, но комок недолго стоял у горла. Безудержная ярость взяла надо мной верх. Я увидел, что в соседнем помещении снует долговязый силуэт, и решительно переступил через порог. Камилла что-то крикнула вслед.