Читаем Чужая победа полностью

– Я на самом деле виноват, – штурман опустил голову. – Простите старого идиота. Я провалил этот экзамен без права пересдачи! Простите старого… Господа-студенты, я провалил экзамен! – он уткнулся лбом в сведенные колени и принялся раскачиваться. А потом заныл или скорее завыл что-то на одной ноте, как акын, вторя неугомонному ветру за стенами тюрьмы.

Мы переглянулись. У всех, само собой, на душе скребли кошки. А тут еще это нытье…

– Сан Саныч, вот нет вашей вины в том, что произошло, – рассудительно, даже – чересчур рассудительно, проговорил Бэнксфорд. – Ядро все равно не успело остыть, мы не смогли бы уйти в «искажение».

Камилла встретилась с гравитронщиком взглядом и прижала к губам палец.

Но тут лязгнуло и заскрежетало. Дверь нехотя распахнулась; сквозь проем полился яркий электрический свет. На пороге возник силуэт высокого и до жути худого человека. В длинных и тонких, точно лапы насекомого, руках человек сжимал нечто похожее на посох: так выглядело огнестрельное оружие «мумий».

– Кто из вас – Мать экипажа? – прошелестел лишенный эмоций голос. Вопрос прозвучал, естественно, на языке Крылатых. – Ей будет оказано почтение Отцом поселения.

Ну, кто-кто… Неужели ты, изувеченное, сведенное с ума создание, не можешь отличить мужчину от женщины?

Камилла оперлась о мое плечо, встала. Запрокинула голову, надавила двумя пальцами на горло и выдала долгий вибрирующий звук. Я помню, как у меня отвисла челюсть, когда увидел, а точнее – услышал, этот фокус в первый раз… Тогда еще в рубку авизо вломились штурмовики «мумий» в цельнометаллических скафандрах, части которых были скреплены заклепками и болтами.

Я поднялся следом за Камиллой.

– Матери-близнецы? – удивилась «мумия» и на всякий случай навела широкий раструб своего оружия на меня.

– Сядь! – бросила мне Камилла, не оборачиваясь.

– Черта с два я тебя оставлю одну! – прошипел ей в спину.

– Побереги себя для Нади, это моя работа!

«Мумия» защелкала зубами. А потом прошелестела:

– Пусть оно пойдет тоже… хочу смотреть, как оно умирает.

– Балбес! – выпалила шепотом Камилла и шагнула к свету. Я кивнул притихшим ребятам и тоже пошел к дверям.

В коридоре стоял запах канифоли. «Мумий» было трое. Все – при оружии; в позолоченных бинтах, каждый из которых покрывала вязь иероглифов. На ногах – высокие, до колен, сапоги. На поясах – патронташи и радиостанции. Микрофоны гарнитур выбивались из бинтов и поблескивали у сухих губ.

Камилла что-то произнесла на тошнотворном языке врагов. «Мумии» в ответ одновременно защелкали зубами. Что это означало – я не знал. Но выглядело отвратительно. Затем одна из «мумий» взмахнула рукой, приказывая идти вперед по коридору.

Свод был низок – наши рослые враги едва не цепляли его макушками. Ярко сиял свет – под стать желтому солнцу Могилы, звезды, которую на Земле называли 37 Близнецов. Сквозняк колыхал бахромчатую растительность, прилепившуюся к стенам на половину их высоты.

За плавным поворотом коридора обнаружилась широкая лестница, ступени которой вели вниз. На одной из ступеней сидела «мумия» и вырезала на гранитной стене причудливые глифы. Существо ловко орудовало бормашиной, время от времени сверяясь с образцами на экране планшета. «Мумия» была так увлечена своим занятием, что на наше появление не отреагировала и поворотом замотанной в коричневые бинты головы.

Чем ниже мы спускались, тем отчетливей слышался низкий гул электрической дуги, и еще становилось тепле… Еще тепле…

Горячо, твою ж мать!

Пылало пламя в полукруглых чашах – тут, здесь, там… Широкий зал, похожий на пещеру, был наполнен тревожным светом десятка масляных ламп. Запах канифоли отступил, смешался с чадом прогорклого жира.

В центре зала находилась магнитная ловушка – при помощи таких устройств на наших кораблях фиксировались гравитационные ядра. Ловушка представляла собой ряд колец, левитирующих одно над другим. К нижнему подсоединялся толстенный электрический кабель. Внутри ловушки был заключен черный желеобразный сгусток метрового диаметра, который парил над каменным полом, едва заметно колеблясь, точно капля воды в невесомости.

Мы с Камиллой невольно приостановились, раззявили рты.

– Темная материя! – ахнул я.

– Знаю, – ответила Милка. – Небарионная форма.

Раздался протяжный стон, зазвенело железо. Мы посмотрели вверх: над магнитной ловушкой, параллельно полу, висела распятая «мумия». Цепи спускались с потолка; крючья, которыми они оканчивались, врезались в плоть «мумии» на спине, на руках и ногах. Бинты были частично размотаны и свисали напитавшимися кровью петлями. Крупные рубиновые капли лениво срывались и падали на сгусток темной материи.

– Вот черт… – протянул я.