Я потянулся к пульту Такуми, ткнул пальцем в монитор: сейчас же на корабле-разведчике открылись все люки. Палуба задрожала: в рубку вошли спасатели, одетые в металлические скафандры цвета начищенной бронзы. Под их подошвами захрустели осколки злополучного забрала. Нас оттеснили к переборкам и пультам. Надежду подняли и переложили на узкие носилки. Мне показалось, что она в сознании: вяло шевелит пальцами. Но я мог и ошибаться.

После того что случилось, оставаться в рубке не хотелось. Она выглядела обветшалой и безжизненной, точно заставленная хламом комната предназначенного под снос дома. Гарь осела на переборках, на пультах и на иллюминаторе желто-коричневыми разводами; повсюду валялись битое стекло и куски внутренней обшивки, шлем Надежды лежал под нашими ногами, и осколки забрала походили на прозрачные клыки, расположенные вокруг чудовищной пасти. Мы же молча пялились то друг на друга, то на шлем, то на пустое капитанское кресло.

В общем, я махнул рукой и вышел на посадочную палубу. Увидел, как сходятся лепестки люка-диафрагмы за спинами спасателей. Ангар постепенно наполнялся звуками; низкий, на пороге слышимости, гул с каждой минутой обретал мощь и объем; через какое-то время я уже мог различить многоголосье работающих компрессоров и принудительной вентиляции. Под высоченным сводом сверкали мигалки, сигнализируя о том, что без скафандра здесь все еще находиться нельзя.

Корабль выглядел хуже, чем после тренировочного полета, о котором, думаю, скоро на всех флотах будут рассказывать анекдоты. Антенны РЛС изувечены. Внешняя обшивка оплавлена; темнеют мелкие пробоины, из продырявленного танка испаряются остатки окислителя, основной объем которого вытянуло в космос.

А потом мигалки отключились. Прозвучал гудок, и в одночасье распахнулись все люки, которые отделяли ангар от внутреннего пространства космического авианосца.

Я схватился за шлем двумя руками. Толкнул вперед до щелчка, затем – вверх…

От корабля шел тяжелый химический запах топлива, горячего железа и жженой пластмассы. Моя команда уже была на трапе, и все – со шлемами под мышками. Все растрепанные и краснолицые.

Сверкая погонами, пуговицами кителей, начищенными сапогами, нас шли встречать вице-адмирал Иванов, командир «Мемфиса» капитан первого ранга Джозеф Гвини и коммандер Ирвин. Стоило старшим офицерам «Мемфиса» раз взглянуть на разбитый в пух и прах, но живучий Дзета-Альфа-Ноль, как их лица вытянулись, глаза погрустнели, губы нервически задрожали… Да, легче будет построить новый корабль, чем залатать и снова заставить летать этот.

Потом они посмотрели на нас, и в их взглядах читалась смесь противоречивых чувств, в которой было место и радости, и нелепого укора, и надежды. Коммандер Ирвин украдкой показал большой палец.

– Товарищ вице-адмирал! – проскрипел в своей обычной манере Сан Саныч. – Задание выполнено. Потери – один человек ранен. К следующему вылету готовы.

Часть третья

Глава 17

Миссия: «Почему мы воюем?»

Задача: сбор информации.

Звезда: Звезда Тигардена (тусклый красный карлик).

Планета: нет.

Особые примечания: да какие здесь могут быть примечания? Мотай на ус, космолетчик!

– Кажется, у тебя на каждой планете по бабе, – заключил Бэнксфорд, исследовав папку с входящими письмами в «читалке»: она успела пополниться новыми посланиями от Настасьи Козловской и от Камиллы. Я стоял перед зеркалом и очищал китель от несуществующих пылинок, а гравитронщик в это время без зазрений совести просматривал мою почту, усевшись на мою же идеально заправленную койку.

Настасья сообщила, что вырвалась-таки из отчего дома, упав на хвост стажерам-биологам, которых эвакуировали с Убежища на более безопасный Хуракан.

«Приветики! – писала она. – Здесь нельзя слушать музыку, и за нами отовсюду следят камеры. «пучу глаза» Настроение – так себе.

Пятые сутки сидим на транзитной станции, Крылатые не разрешают выходить из зоны карантина. «хмурюсь» Причина самая дурацкая, какую только можно выдумать. У Петера Дворжака (это такой веселый, симпатичный и очень талантливый парень) каждый раз появляется угревая сыпь после шоколада или специй, а Крылатые решили, что это какая-то инфекция, типа прятунской оспы. У нас всех взяли анализы (мазки всякие, фу-фуки!), теперь нужно ждать, пока взрастут и заколосятся посевы. Я сначала загрустила, но потом поняла, что это – лишь испытание на пути в новую жизнь. В карантине скучно, но хоть какое-то разнообразие после каменюк Убежища и простых, как сто баксов, рож прятунов! А Мирка Павич (это, кажется, мой парень) даже подсказал правильный термин: зона комфорта. «подмигиваю» Когда я жила в своей зоне комфорта в Долине Туманов, то не могла больше развиваться, как личность, и самосовершенствоваться. Чтобы продолжить расти, я должна была покинуть зону комфорта и войти в зону риска. Да! «танцую» Я сделала это!!! «танцую»

До скорой (я надеюсь) встречи на Хуракане! «целую»

Познакомлю тебя с ребятами, с ними весело. Мирка передает тебе привет! «подмигиваю»