Читаем Чужая победа полностью

Бэнксфорд притащил запасной шлем. Встал с ним у капитана за спиной.

– Если забрало лопнет, зажмурьте глаза и сразу выдохните весь воздух: легкие должны быть пустыми, – проговорил с холодным спокойствием Такуми. – Нам хватит времени, чтоб заменить вам шлем.

Как же – хватит, подумал я. В лучшем случае понадобятся минуты две. Пот катил с меня градом, я чувствовал себя как никогда беспомощным и совершенно бесполезным.

– Не суетитесь! – проворчал Сан Саныч. – Они уже закачивают атмосферу. Скоро давление выровняется. Забрало выдержит.

– Я выпущу еще немного воздуха… – Такуми склонился над шлемом капитана. – Как вы себя чувствуете? Нормально? Я открою клапан еще раз…

– Угу…

Снова мелькнула струя, на этот раз Такуми выпустил совсем чуть-чуть воздуха.

– Как вы? Порядок?

– Угу…

– Ну и все будет отлично, – пообещал Бэнксфорд.

Я взялся за правую руку капитана и аккуратно прижал к подлокотнику. Точнее, не прижал, а просто положил так, чтобы ее легко можно было удержать, если до этого дойдет дело. О’Браен сделал то же самое с левой рукой Шеремет. Трещина на ее шлеме теперь была видна отчетливо. А что, если уже началось?.. Черт бы побрал этих американцев с их гигантоманией! Ждать полчаса, пока ангар наполнится воздухом, – это же уму непостижимо!

– Надя, если почувствуешь, что воздух выходит, сразу же дай нам знать! – сказал я.

– Угу…

Она пошевелила пальцами, я вложил в ее ладонь свою. Мне показалось, что чувствую, как Надежда дрожит – там, под слоем наружной металлизированной ткани, под слоями экранно-вакуумной изоляции, под трубками водяного охлаждения.

– Угу… – снова сказала она, и я понял, что сделал правильно.

– Командир, – Такуми шумно сглотнул, затем продолжил. – Сделайте три глубоких вдоха-выдоха, затем я отключу систему жизнеобеспечения.

Я поглядел на шлем Надежды. Хорошо, что под затемненным забралом было не разглядеть выражение ее лица. Но трещина на стекле… она стала походить на паутину. Всему виной была, скорее всего, микропробоина. Пока в рубке имелось давление, забрало держалось, а в вакууме стекло пошло трещинами.

– Как только вы услышите, что подача воздуха прекратилась, – выдыхайте! Все понятно?

– Угу…

Тут я ничего не понял, конечно. Капитанский шлем ведь еще держался! И скоро подойдут спасатели, у них должно быть всякое оборудование. Залепят трещину каким-нибудь хитропоиметым скотчем, скажут, мол, и сами могли справиться…

Такуми одним движением разблокировал прижимное кольцо. Шлем сорвало с Надежды и подбросило к потолку, – точно пробку от бутылки с шампанским. От удара окаянное забрало разлетелось вдребезги.

Надежда дернулась, точно в конвульсии. Подалась вперед и выдохнула облако густого пара. Вот теперь ее пришлось держать изо всех сил. Я чувствовал, как под моими пальцами скафандр капитана теряет упругость, опадает. Такуми схватил Надежду за плечи и прижал к спинке кресла, и Бэнксфорд сейчас же надел на ее голову запасной шлем. Беззвучно защелкнулось прижимное кольцо, и Такуми снова запустил систему жизнеобеспечения. За щитком шлема загорелся зеленый огонек.

Капитан обмякла, навалилась грудью на ремни безопасности; правая рука сорвалась с подлокотника. У меня сжалось сердце, собственный скафандр показался невыносимо тяжелым в условиях половинной силы тяжести, которая поддерживалась на «Мемфисе». Я схватился за капитанский пульт, чтобы не упасть.

Такуми взял капитана за руку, открыл биометрический монитор, который находился на запястье.

– Без сознания… – объявил он.

– Сильно досталось? – торопливо спросил я. В вакууме Шеремет находилась всего несколько секунд, но и это могло быть чревато ожогом слизистой, разрывом барабанных перепонок и повреждением органов дыхания. Еще тот наборчик, в общем…

– Пульс нормальный, дыхание есть. Все будет хорошо. А я боялся, что ее придется реанимировать…

– На хрена было делать так, а?

– Я служил на спасательном корабле, – спокойно ответил Такуми, и это спокойствие отозвалось во мне гневом, который удалось подавить, лишь сжав до хруста зубы. – Если бы мы стали ждать, когда в шлеме появится дыра, то шансы нашей Надежды утекли бы через нее вместе с воздухом. Она потеряла сознание, скорее всего, от испуга, чем от воздействия вакуума. Ныряльщикам за жемчугом, чтоб ты знал, приходится выдерживать еще более сильные перепады давления!

Бэнксфорд перевел дыхание.

– Ну, вот… вы видели, да? – Он сделал жест, точно снова надевает на капитана шлем.

– Молодец, – одобрил Такуми. – Четко сработано! – Он повернулся к О’Браену: – Клайв, ты бы отпустил капитана…

О’Браен, похоже, нервничал еще больше, чем я. Наблюдатель разжал пальцы, которыми все еще стискивал локоть Шеремет, резко отодвинулся и едва не упал на пульт Бэнксфорда.

– Спасатели у внешнего люка, – проскрипел Сан Саныч. – Они уже в курсе, что вы натворили, пацанва. Приготовили носилки.