– Вам следует знать, что эпоха королей и султанов прошла, – продолжал Командующий Камиль. – Зачем вы хотели перевезти статую, принадлежащую мингерской нации, в Стамбул, в султанский музей?

– Лежащая под водой статуя представляет собой изображение королевы батанинов, одного из древнейших мингерских племен. Если мы перевезем ее в Стамбул, это откроет перед нами замечательную возможность познакомить весь мир с культурой мингерской нации.

– Нет. Как только она окажется в Стамбуле, ее тут же припишут грекам Александра Македонского или еще кому-нибудь. Найдут какой-нибудь народ, который нравится французам. Да и зачем теперь везти статую мингерской королевы в Стамбул? Вы должны будете поднять ее теми техническими средствами, которые есть у нас в распоряжении, и установить на вершине часовой башни. Даю вам на это месяц.

Глава 60

Имена для будущего сына президента предлагали многие люди из его окружения, в том числе мать Камиля-паши. Желая «испробовать» эти варианты, Командующий трижды шептал каждое имя в самый живот Зейнеп, чтобы сыну было слышно: ведь если тот опознает свое истинное имя, то наверняка зашевелится в материнской утробе. Командующий не мог оторвать глаз от беременного чрева супруги (на самом деле пока еще совершенно плоского), от ее прекрасных округлых грудей и сосков цвета клубники и постоянно отыскивал предлоги для нового «осмотра». Иногда он склонялся к какому-нибудь месту на благоуханном теле Зейнеп (например, к пупку) и «клевал» его носом, словно птица, разыскивающая скрытое под землей угощение. Зейнеп охотно подхватывала эти ребяческие игры, придумывала свои, шутила и смеялась, а потом приходило время счастливой плотской любви.

Через два дня после разговора с археологом, вскоре после полудня, президент поднялся на третий этаж, к жене. Смертность упорно не снижалась, и на душе у него было неспокойно. Желая развеселить мужа, Зейнеп потянула его в постель. Он поддался и после долгих жарких поцелуев приступил к «осмотру» ее прекрасного тела. С неторопливым наслаждением исследовав спину, шею и подмышки, он вдруг обнаружил ниже живота, в паху, подозрительное красноватое уплотнение. На здоровой, гладкой коже Зейнеп каждую ночь появлялись и быстро исчезали следы от укусов комаров и прочих насекомых, так что, может, на красноту и не стоило обращать внимания, однако сердце Командующего Камиля застучало быстрее, как бывает, когда отводишь глаза от чего-то, чего тебе не следует видеть. Это красное пятнышко не походило на другие.

Впрочем, Командующий решил, что это не может быть чумной бубон, ведь его жена никуда не выходит, а крыс в отеле нет. Он легонько надавил на уплотнение кончиком пальца, потом чуть сильнее. Зейнеп как будто ничего не почувствовала. Значит, какая-то букашка укусила. Если бы это был бубон, жена вскрикнула бы от боли. Не желая портить ей настроение, Командующий решил выбросить странное пятнышко из головы.

Английский консул Джордж написал письмо, в котором просил о встрече втроем с Командующим и своим старым другом премьер-министром. Это желание, тем более в такое время, когда другие консулы старались лишний раз не показываться никому на глаза, обрадовало Сами-пашу. Он предположил, что хитроумные англичане, как всегда, решили всех опередить и сделать новому государству какое-то предложение, но о чем может пойти речь, никак не мог догадаться. Этими мыслями он поделился с президентом, и они вместе перебрали темы, которые, возможно, захочет обсудить консул.

Каково же было удивление и президента, и премьер-министра, когда они поняли, что консул Джордж пришел рассказать им, до чего добросердечный и благонамеренный человек археолог Селим, как он любит остров и его жителей. Из слов консула выходило, что археолог и его жена боятся отправки «на карантин» в Девичью башню, где уже сидит много якобы заразных людей, несогласных с отделением Мингера от Османской империи. Археолог уверен, что никто из посаженных в Девичью башню чиновников, оставшихся верными империи, никогда уже не вернется в Стамбул, ибо их будут использовать как козырь в политической игре. В таких условиях, говорит он, поднять со дна статую древней мингерской королевы будет невозможно. Сейчас археолог Селим хочет только одного – остаться с женой на острове.

– Это он вас послал?

– Он сообщил мне, что вы ищете старинные мингерские имена, и сказал, что я тоже мог бы кое-что предложить.

– Джордж-бей искренне любит Мингер, – вмешался в разговор Сами-паша. – Уже много лет он покупает все существующие в мире книги о нашем острове и изучает их, чтобы написать свою собственную.

– Раз уж вы сочли наш остров достойным того, чтобы поведать о нем в книге, – сказал Командующий, – то мне хотелось бы знать вот что: где, по вашему мнению, дом мингерцев – на этом острове или где-то в другом месте?

– Мингерцы стали мингерцами на этом острове.

– Возможно, будет лучше всего, если именно вы напишете книгу по нашей истории.