Читаем Чукчи. Том I полностью

По согласным сообщениям чукоч и коряков, поддержанных фольклорными данными, в древнее время не существовало крупного оленного хозяйства, а преобладал именно такой комплексный тип. Возможно, что в более древнее время это комплексное хозяйство имело коллективный характер. Теперь оно представляется более сложным. С каждым приморским поселком связано несколько стойбищ, расположенных поодаль, в виде венка, на расстоянии 40–50 километров. При каждом стойбище, разумеется, только одно стадо. Происходит постоянный обмен работников между поселком и стойбищами, так как каждый морской зверолов, а южнее каждый рыболов, имеет по несколько оленей, которые находятся на попечении какого-нибудь родственника среди пастухов. Время от времени из семьи зверолова кто-нибудь уходит на оленное стойбище, в особенности молодежь. Пришелец проводит там несколько дней, лакомится олениной и уносит домой немного оленьего сала или мяса и несколько пыжичьих шкур для зимней одежды. Это происходит по преимуществу осенью, тотчас по окончании летне-осеннего промысла рыбы.

Весною, напротив, пастухи, в особенности опять-таки молодые, спускаются к морю, участвуют в зверином и рыбном промыслах и уносят добычу домой.

Оленеводы и зверобои связаны тесными родственными узами, нередко оленеводы отстают от оленьего стада и остаются зверобоями на морском берегу. Рядом с этим зверобои уходят от прибрежья к оленьему стаду и превращаются в оленьих пастухов.

Эта основная комплексность чукотского хозяйства приводила к тому, что оленные чукчи на всем протяжении тундры от Индигирки до Анадыря и приморские чукчи по северному и тихоокеанскому прибрежью имели живое сознание племенного единства и при военных столкновениях вставали совместно для отражения завоевателей. Русские завоеватели наступали на чукоч с запада, с оленной стороны, и их отразили главным образом оленные (чаунские) чукчи. Однако, по свидетельству различных казачьих отписок, среди оленных воинов постоянно попадались собачники и так называемые пешие или ходячие чукчи, т. е. люди, не имевшие ни оленей, ни собак. Пешие воины, конечно, могли происходить из оленной бедноты, но в общем собачники и пешие воины характерны именно для приморских чукоч.

У оленных коряков в бассейне Охотского моря оленеводство является, повидимому, более замкнутым в себе. Общение между приморскими рыболовами и тундренными оленеводами ограничивается только торговлей. Молодежь из приморских поселков редко уходит работать на оленное стойбище, оленеводы принимают приморских довольно неохотно. Оленеводы о них говорят: "Будучи зверобоями, они не привычны пасти". Крупное чукотское оленеводство, как указано выше, было постоянно открыто для приморских пришельцев.

Одновременно с этим торговый обмен в пределах чукотского общества и даже в пределах совокупности племен, обитающих на крайнем северо-востоке от Колымы до Анадыря и до Охотского моря, можно анализировать с большой четкостью.

До появления русских народы этой области вели постоянные пограничные войны. Например: чукчи с коряками, чукчи с азиатскими эскимосами. Поэтому обмен за племенные границы почти не выходил. Внутри чукотского общества, как указано выше, шел постоянный обмен между приморскими звероловами и тундренными оленеводами. Обмен этот развивался в формах натурального хозяйства, однако уже намечалось выделение важнейшего товара с той и с другой стороны, который мог бы в дальнейшем приобрести характер денежного товара. У оленных чукоч таким товаром служил однолетний пыжик, у приморских чукоч — связка лахтачного ремня или лахтачная шкура, которая назначалась преимущественно на подошвы для осенней и летней обуви и в обмене нередко разрезывалась на половины и на четверти.

Появление русских после бурного периода долговременной войны все же привело к замирению всей этой области и прекращению войн между отдельными племенами. Таким образом и междуплеменной обмен, в прошлом довольно случайный, теперь мог развернуться шире.

Русские торговцы привезли и ввели в оборот различные товары, до того незнакомые, которые ценились очень дорого и представляли предмет постоянных вожделений для местных жителей. Сюда относятся прежде всего железо и железные изделия, железные и медные котлы, далее — табак, спирт, чай и сахар, ткани, огнестрельное оружие, огнеприпасы.

Русские товары выдвинулись на первый план также и в торговле междуплеменной, имевшей нередко транзитную форму. При этом они перепродавались и переходили от племени к племени по цене, постоянно возраставшей.

Русско-чукотская торговля тоже имела меновой характер и не исчислялась в денежной валюте даже номинально. С русской стороны она велась под строгим регламентом, установленным правилами губернаторов и генерал-губернаторов, и, стало быть, в общем имела скорее феодальную форму. Надобности в денежной валюте не ощущалось. Единицами обмена стали один кирпич чаю весом примерно в два фунта и одна двухфунтовая папуша черкасского листового табаку; обе единицы имели одинаковый вес и одинаковую цену и в конце XIX века равнялись одному белому песцу.