Читаем Чукчи. Том I полностью

"Биться с тобою не стану: ты — женщина". — "Нет, — сказала сестра, — попробуй, тогда мы увидим". Она подобрала свои косы, опоясалась туго по поясу, убрала рукава, и они фехтовали на копьях целый день, пока солнце не село. К закату Таньг-богатырь начал задыхаться и язык у него вывалился изо рта. Он ослабел и присел. Девушка сказала ему: "Не стану убивать тебя, я — женщина, мне совестно". Таньг возразил: "О, эта чукотская женщина с расписанным носом, которая меня победила… Ну, ладно, убей меня, мне стыдно вернуться домой. Я многих убил, теперь мой черед". Спор этот длился долго. Наконец Таньг-богатырь произносит установленную формулу: "Кончай меня, если я стал для тебя дичью". И женщина убивает его. Кстати сказать, эта формула выражает готовность к ритуально насильственной смерти и является вызовом не только противнику в битве, но также и злому духу.

В различных сказках есть указания на девушек и молодых женщин, находящихся в привилегированном положении. Например: "у Передней Головы есть дочь, никем невидимая, никому не показанная". Передняя Голова — это созвездие Арктура.

В другой сказке: "девушка сидит в спальном помещении, очень красивая. Все время шьет и приготовляет новую хорошую одежду. Ее красоту нельзя показывать людям. Если высунет голую руку из крытой кибитки, все мужчины, даже старики, умирают на месте от сладострастного задотрясения".

И еще отрывок более героического содержания: "Ринулись вместе на Таньгов: Кивающий Головой и его жена. Жена с топором, он с ножом. Так и рубят по головам. Избили всех Таньгов-коряков, других задавило обрушившееся жилище. Бежавшие чукчи-соседи стали возвращаться. Послал их к оленям, сделал работниками: "Идите, пасите". После того, кочуя, они не заботятся ни о чем, ибо другие разбивают шатер, они потом входят. Даже жену его кормят другие варильщицы мяса".

Некоторые из этих подробностей, вероятно, заимствованы из русских сказов. Все они, однако, относятся к высшему слою, богатым оленеводам, сильным воинам, "грабителям чужих стад и женщин". Кстати сказать, в чукотском фольклоре существует особый термин: "женоотниматель".

***

Для хозяйственной жизни коряков и чукоч наиболее типичным является указанное выше существование двух параллельных хозяйственных форм: оленеводческой и зверобойной. Эти формы существуют не только параллельно, но также противопоставляясь друг другу.

Оленное хозяйство и зверобойно-рыболовное хозяйство в общем не могут слишком приближаться друг к другу и должны разделяться пространством в несколько десятков километров. Ездовые собаки, одинаково необходимые как для зверобойного, так и для рыболовного хозяйства, враждебны домашним оленям и ничуть не отличают их от диких оленей. При подъезде на собаках к оленному стойбищу происходят постоянные недоразумения: трудно удержать свору собак, даже запряженных в тяжело нагруженную нарту, чтобы так или иначе они не догнали какого-нибудь молодого оленя, который немедленно будет сбит с ног и заеден, даже растерзан на части. При малой отдаленности собачьего хозяйства от оленного собаки, отпущенные на отдых или просто сорвавшиеся с привязи, повадятся ходить в оленье стадо, и они будут для этого стада не менее опасны, чем волки.

А между тем на лето, месяца на три или на четыре, собак отпускают на волю, не запрягают и не держат на привязи. Они ходят на свободе, питаются объедками, рыбьим потрохом, костями и часто вынуждены добывать себе дополнительное пропитание самостоятельной охотой, местами за евражками (Spermophyllus sp.), местами за ленною птицей, а также за дикими оленями и даже за лосями.

Конечно, бывают околотки со смешанным хозяйством, где ездовые собаки относятся к оленям менее свирепо. С другой стороны, оленные чукчи даже в глубине территории имеют по несколько собак, которые служат, во-первых, для охраны жилища как от диких зверей, так и от злых духов, а во-вторых, употребляются для жертвоприношения и, наконец, дают собачий мех для опушки мужского и женского платья.

В общем, однако, собачье и оленное хозяйства должны существовать далеко друг от друга. Возможно, что даже взаимные запреты относительно совместной варки сухопутного (оленьего) мяса и морского (тюленьего) мяса являются только отражением этой разобщенности двух видов коряцко-чукотского хозяйства.

С другой стороны, большие чукотские стада, заключающие в себе по несколько тысяч оленей, повидимому, возникли лишь в последние три века. Крупное коряцкое оленеводство, очевидно, древнее чукотского. Впрочем, о развитии коряцкого оленеводства мы знаем меньше, чем о развитии чукотского. Все же и у коряков мы имеем более древнюю форму, которая состоит в сочетании малочисленного оленьего стада с подсобным зверобойным и рыболовным промыслом. Такое комплексное хозяйство мы имеем у коряков на северной Камчатке, у алюторских коряков на Тихоокеанском берегу, у разных групп оленных чукоч, живущих близко к прибрежью Полярного моря, от Северного мыса до мыса Дежнева.