Читаем Чукчи. Том I полностью

В предыдущей главе уже упоминалось слово "ermrcьn" в значении "хозяин шатра". В буквальном переводе "ermrcьn" означает "сильный". Это слово имеет также несколько других значений, более или менее близких друг к другу по смыслу, например: "сильный человек", "воин", "влиятельный человек", "насильник", "грабитель". Чукчи сами понимают различие оттенков этого слова. Так, например, в вышеприведенном рассказе об "Elendi и его сыновьях" встречается игра слов, основанная на оттенках значения этого слова. Хозяин-эскимос говорит: "Это, вероятно, известный оленно-чукотский ermrcьn (в смысле "воин"). Elendi отвечает: "Не я. Вот ты — действительно ermrcьn (в смысле "насильник"). Ты так насильственно обращаешься со своими соседями, что они не смеют даже сесть в твоем присутствии". Но если этот отрывок показывает разницу между двумя значениями слова "ermrcьn", то другой отрывок из последней части этого же рассказа, напротив того, указывает на нечто общее в различных значениях этого слова, — таким общим элементом является воинственная сила.

"Ого! — говорит отец после удачного выстрела, сделанного его малолетним сыном. — Вот я создал будущего насильника, грабителя чужих стад, воина я создал. Я — хороший человек".

В оригинале слово "ermrcьn" употреблено во всех трех случаях. Войны и воины относятся к прошлой эпохе жизни чукотского племени. Описания войн и воинов встречаются только в преданиях реального или сказочного характера. В настоящее время под словом "ermrcьn" подразумевается прежде всего человек, обладающий большой физической сило, смелостью и склонностью к приключениям. Людей с такими качествами часто можно встретить как среди оленных, так и среди приморских чукоч. Таким был, например, один из моих колымских знакомых, по имени Tьmgənentь. Он происходил от приморских чукоч, но с детства жил среди оленеводов. Tьmgənentь был высокого роста и атлетического сложения. Он был искусен во всех видах спорта, борьбе беге и езде на оленях. Когда я встретил его, ему было уже около сорока лет, и он несколько успокоился, но прошлая жизнь его была полна всевозможных приключений. Будучи приморского происхождения, он побывал во многих арктических поселках и стойбищах по пути от мыса Дежнева до реки Колымы. Он пробовал сделаться торговцем, но несколько раз успевал промотать большую часть товаров и в конце концов должен был отказаться от этих попыток. Два или три раза он был владельцем большого стада, но каждый раз, через год или два, стадо исчезало. Он много пил и во хмелю становился просто опасен. Так, про него говорили, что в пьяных ссорах и драках он убил трех человек. Он часто ссорился с русскими поселенцами и многим из своих русских друзей задал хорошую трепку. Казаки, в свою очередь, после одной из драк так проучили его, что он лежал при смерти и поправился лишь благодаря своему крепкому сложению. Он несколько раз менял жен и, несмотря на свои сорок лет, все еще имел большой успех у молодых женщин и девушек и был хорошо известен как товарищ в групповом браке многим достойным чукчанкам района реки Колымы.

Таковы же были и два брата, Cepat и Qanciu, из так называемых торговцев-поворотчиков[249]. Выше уже было указано, что торговцы-поворотчики, хотя и приморского происхождения, имеют оленей. Они отправляются из приморских поселков на оленные стойбища и везут туда тюленьи шкуры и ремни, куньи и бобровые меха, привозимые из Америки, а также американские ружья, ножи и т.п. Все это они обменивают на выпоротки, пыжики, одежду из оленьих шкур, русский кирпичный чай и листовой табак. Я несколько раз встречал обоих братьев на ежегодной Анюйской ярмарке. Оба были люди крепкого сложения и обладали большой физической силой. Про Cepat'а говорили, что за ним числится несколько убийств. Qinciu, с другой стороны, потерял в драке один глаз, и его грудь была покрыта глубокими шрамами, следами старых ножевых ран. Братья пользовались широкой известностью среди населения оленных стойбищ района обоих Анюев, также среди русских купцов и казаков. Они привозили всегда много различных товаров, но большую часть тратили на покупку водки. Они пили сами и угощали других. Cepat был зачинщиком столкновения[250], имевшего место в 1895 году, как было указано выше.

Перейти на страницу:

Похожие книги

111 опер
111 опер

Предлагаемый справочник-путеводитель продолжает традицию СЃР±РѕСЂРЅРёРєР° В«50 опер» (в последующих изданиях — В«100 опер»), задуманного более 35 лет назад видным отечественным музыковедом профессором М. С. Друскиным. Это принципиально новый, не имеющий аналогов тип справочного издания. Просвещенным любителям музыки предлагаются биографические сведения и краткая характеристика творчества композиторов — авторов опер, так и история создания произведения, его сюжет и характеристика музыки. Р' изложении сюжета каждая картина для удобства восприятия выделена абзацем; в характеристике музыки определен жанр, указаны отличительные особенности данной оперы, обращено внимание на ее основные СЌРїРёР·РѕРґС‹, абзац отведен каждому акту. Р' СЃРїРёСЃРєРµ действующих лиц голоса указаны, как правило, по авторской партитуре, что не всегда совпадает с современной практикой.Материал располагается по национальным школам (в алфавитном порядке), в хронологической последовательности и охватывает всю оперную классику. Для более точного понимания специфики оперного жанра в конце книги помещен краткий словарь встречающихся в ней музыкальных терминов.Автор идеи М. ДрускинРедактор-составитель А. КенигсбергРедактор Р›. МихееваАвторский коллектив:Р". Абрамовский, Р›. Данько, С. Катанова, А. Кенигсберг, Р›. Ковнацкая, Р›. Михеева, Р". Орлов, Р› Попкова, А. УтешевР

Алла Константиновна Кенигсберг , Людмила Викентьевна Михеева

Культурология / Справочники / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Персонажи карельской мифологической прозы. Исследования и тексты быличек, бывальщин, поверий и верований карелов. Часть 1
Персонажи карельской мифологической прозы. Исследования и тексты быличек, бывальщин, поверий и верований карелов. Часть 1

Данная книга является первым комплексным научным исследованием в области карельской мифологии. На основе мифологических рассказов и верований, а так же заговоров, эпических песен, паремий и других фольклорных жанров, комплексно представлена картина архаичного мировосприятия карелов. Рассматриваются образы Кегри, Сюндю и Крещенской бабы, персонажей, связанных с календарной обрядностью. Анализируется мифологическая проза о духах-хозяевах двух природных стихий – леса и воды и некоторые обряды, связанные с ними. Раскрываются народные представления о болезнях (нос леса и нос воды), причины возникновения которых кроются в духовной сфере, в нарушении равновесия между миром человека и иным миром. Уделяется внимание и древнейшим ритуалам исцеления от этих недугов. Широко использованы типологические параллели мифологем, сформировавшихся в традициях других народов. Впервые в научный оборот вводится около четырехсот текстов карельских быличек, хранящихся в архивах ИЯЛИ КарНЦ РАН, с филологическим переводом на русский язык. Работа написана на стыке фольклористики и этнографии с привлечением данных лингвистики и других смежных наук. Книга будет интересна как для представителей многих гуманитарных дисциплин, так и для широкого круга читателей

Людмила Ивановна Иванова

Культурология / Образование и наука