Я посмотрел на розу. Она была ослепительно белой и как будто раскрывалась у меня на глазах. Я отвел взгляд и мысленно представил себе лицо Слоан, когда я вручу ей совсем не то, о чем она просила. После такой шуточки она мне точно не даст, и все из-за какой-то Магды. Дуры Магды, купившей дурацкую розу.

— Уж признайся, что решила сэкономить чужие деньги. Розы дешевле орхидей.

— Красивая вещь драгоценна независимо от стоимости. Тот, кто не умеет видеть драгоценное и жизни, никогда не будет счастлив. Я желаю вам счастья, мистер Кайл.

Ты еще скажи, что воздух и солнечный свет, необходимые для жизни, вообще не имеют цены! шикарная философия. Впрочем, чего ждать от иностранной дуры, зарабатывающей на жизнь стиркой чужих трусов и рубашек?

— Ты считаешь эту розу красивой. А по мне — она уродлива! — сердито бросил я.

Домработница вытерла руки о фартук и схватила футляр.

— Тогда отдайте ее мне.

— Ты что, рехнулась?

Я выбил футляр у нее из рук, и он упал на пол.

— Или ты на это и рассчитывала? Купить не то, что я заказывал, а что понравилось тебе. Думала, тебе достанется? Облом!

Магда смотрела на розу.

— Мне вас жаль, мистер Кайл.

— Тебе меня жаль? — расхохотался я. — Ты хоть понимаешь, где мое место, а где твое, жалкая домработница?

Она не ответила, а взялась за другую отцовскую рубашку. Отец покупал себе очень дорогие рубашки, которые нельзя стирать в машине.

От тупости Магды мне вновь стало смешно.

— На твоем месте я бы обмочился от страха. Если я скажу отцу, как ты тратишь его деньги, он тебя мигом выгонит. Да еще постарается, чтобы тебя выслали в твою страну. Так что тебе стоит меня бояться.

Эта дура продолжала стирать. Наверное, она не настолько понимала английский, чтобы въехать в смысл моих слов. Я не хотел поднимать футляр с розой. Тогда получится, что я принял выбор Магды и вместо орхидеи готов вручить Слоан розу. Оставить розу на полу, чтобы потом Магда прибрала ее себе? Ну уж нет. Я наклонился за футляром. Конечно же, его тонкий пластик треснул. Роза вывалилась на пол, и один лепесток оторвался. Дешевка! Я запихнул лепесток в карман брюк смокинга и, как мог, затолкал розу в футляр. И тогда Магда на прекрасном английском сказала мне:

— Я не боюсь вас, Кайл. Я боюсь за вас.

— Достала! Собери свои шмотки заранее. Завтра отец вытряхнет тебя отсюда, — сказал я и вышел из прачечной комнаты.

Глава 6

Я рассчитывал усадить Слоан в лимузин, вручить ей орхидею, а затем пожать плоды проявленной заботы. Во всяком случае, трахнуть разок ее прямо в лимузине. Как-никак, отец не зря выложил за все это столько «зеленых». Сегодня вечер моего триумфа. Я принц, не кто-нибудь.

А на самом деле…

Слоан завелась, едва увидела эту чертову розу. Только боязнь попортить облегающее платье удержала ее от более резких жестов.

— Ты что, ослеп? — заорала она, и ее накачанные шейпингом мышцы стали еще рельефнее от стиснутых кулаков. — Я тебе говорила, у меня черное платье! Эта роза на нем — хуже дыры!

— Но она же белая.

— Кретин! Она недостаточно белая.

Я не очень понимал, как недостаточно белая роза может испортить платье. Но у женской крутизны свои загибоны.

— Послушай, я тут ни при чем. Наша дура домработница все перепутала и вместо орхидеи купила розу.

— Домработница? Значит, я тебе по барабану, если ты даже не растряс зад, чтобы самому купить цветок!

— Кто в нашем кругу сам покупает вещи? В следующий раз закажу цветы, какие скажешь. — Я подал ей помятую коробку. — Красивая роза.

— Красивая дешевка! — Слоан выбила футляр у меня из руки. — Я просила совсем другое.

Злосчастный футляр вторично оказался на полу. У меня возникло сильное желание сесть в лимузин и уехать, но в этот момент показалась мамаша Слоан. В руках у нее было чудо современной техники — гибрид цифрового фотоаппарата и видеокамеры. Мамаша успела щелкнуть дочку справа от меня, потом слева и наконец рядом со мной. Затем она перевела камеру в режим видеозаписи. Миссис Хаген жила без мужа и была не прочь познакомиться с моим отцом. Она заворковала:

— Вот они, будущие принц и принцесса!

Мне оставалось только избрать линию поведения, достойную сына Роба Кингсбери. Я отпихнул ногой футляр и лучезарно улыбнулся в камеру, болтая о том, как потрясающе сегодня выглядит Слоан, какой замечательный будет бал, и прочую лабуду. Потом, сам не зная зачем, я нагнулся за футляром. От розы оторвался еще один лепесток. Его я тоже сунул в карман брюк, а футляр взял с собой в лимузин.

Местом для школьного бала была избрана «Плаза». Добравшись до танцевального зала, я отдал билеты девчонке, стоящей на контроле. Она сразу заметила футляр с розой.

— Какой красивый цветок, — сказала девчонка.