— Кому как. Может, ты удивишься, но моя мамочка точно не обрадуется, если увидит, что я иду с парнем на танцы.

«А с кем бы она хотела тебя видеть? — подумал я. — Может, с оборотнем?»

Как говорится, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ладно. Я куплю тебе билет и встречу у дверей.

— До встречи, — ответила Кендра и пошла по коридору.

Я пошел в другую сторону, но тут вспомнил просьбу Слоан насчет цветка на платье. Спрошу-ка я и у ведьмы, чтобы моя затея выглядела правдоподобно.

— Да, Кендра, а какого цвета платье ты наденешь? Мой отец говорит, бальные платья принято украшать цветами.

— Я пока не решила насчет платья. Скорее всего, что-нибудь черное. Это мой цвет. Но одна белая роза прекрасно подойдет к любому платью. К тому же белый цвет — символ чистоты.

Она была невероятно уродливой. Я на мгновение представил, как бы это выглядело, если бы я действительно пошел с ней на бал, как смотрел бы на этот улыбающийся рот с отвратительными крупными зубами, на крючковатый нос и глаза странного зеленого оттенка. А потом я бы наклонился и приколол к ее платью белую розу. На планах у хохочущих приятелей. Может, эта уродливая толстуха и впрямь ведьма? Нет, исключено. Ведьмы — это сказки.

— Хорошо. Будет тебе белая роза, — сказал я. — Тогда до встречи перед балом?

— Тебя ждет незабываемый вечер.

Глава 5

Для бала наша новая домработница Магда взяла мне напрокат смокинг, расплатившись по отцовской кредитной карточке. Когда отец вечно горчит на работе, в этом есть одно великое преимущество: ему проще купить мне то, о чем я прошу, чем увязать в спорах. Вот у Трея родители — настоящие скряги. Представляете, ему пришлось выбирать между Mbox и Wii! Его родители, видите ли, боялись «испортить ребенка». Мой отец купил мне и то и другое. Нарядившись в смокинг, я поболтал с Треем по мобильнику (купленному отцом), ожидая, когда подъедет лимузин (нанятый, опять-таки, за отцовские деньги). Время еще оставалось. Я открыл «ниже-нуля», чтобы посмотреть, какую орхидею Магда купила для платья Слоан. За это время Слоан позвонила мне раз пятнадцать, напоминая, что платье у нее «черное и очень клевое» и что, потратившись на орхидею, я внакладе не останусь. Естественно, я велел Магде не мелочиться и выбрать самую лучшую пурпурную орхидею.

— А тебе не приходило в голову, что школьные балы — это форма легализованной проституции? — спросил я у Трея.

— Что ты имеешь в виду? — не сразу врубился он.

Честно говоря, это имел в виду не я, а мой отец, но подробности я раскрывать не стал.

— Что я имею в виду? Смотри: ты выкладываешь пятьсот баксов на смокинг, аренду лимузина, билеты и цветы, а взамен получаешь кое-что другое. Как тебе такое?

— Круто, — засмеялся Трей.

Я обшарил весь холодильник.

— Черт, а где же…

— Что у тебя там?

— Да ничего… Слушай, мне уже пора.

Я еще раз, полку за полкой, обследовал «ниже-нуля». Пурпурной орхидеи не было. Зато я обнаружил белую розу.

— Магда! — завопил я. — Черт тебя подери, где пурпурная орхидея, которую я тебе велел купить? Зачем ты купила эту идиотскую розу?

Ну и дура! Розы наверняка стоили дешевле орхидей. Но она же не из своего кармана платит! Неужели так сложно выполнить хозяйское поручение?

— Магда! Никакого ответа.

Я подумал, что она куда-то ушла. Оказалось, нет. Домработницу я нашел в прачечной комнате, где она сыпала стиральный порошок на воротник отцовской рубашки. Работа — не бей лежачего. Магду вообще не перегружали обязанностями. Отец сутками пропадал на работе. Человек он аккуратный, свою комнату никогда особо не захламляет. Меня тоже целыми днями нет дома. После школы мне есть куда пойти. Так что эта дура получала жалованье и бесплатное жилье за минимум работы — стирку и уборку с пылесосом. Все остальное время она могла наслаждаться мыльными операми и растить собственную задницу.

В кои-то веки ей поручили купить цветок. На всякий случай я подробно объяснил, как выглядит орхидея. Разве что на бумажке не написал, как неграмотной, чтобы показала продавцу. И вот пожалуйста!

— Что это? — спросил я и сунул домработнице под нос пластиковый футляр с розой.

Я добавил несколько крепких словечек, которых она даже не понимала. Магда попятилась. Ожерелья на ее шее громко звякнули.

— Красивая. Вам понравилась?

— Красивая? Может, и красивая, но это роза. Я велел тебе купить орхидею. Ор-хи-дею. Неужели ты настолько тупая, что не отличаешь орхидею от розы?

Другая бы обиделась, а она даже не отреагировала на слово «тупая», что наилучшим образом доказывало ее тупость. Магда работала у нас всего несколько недель и оказалась еще дебильнее, чем прежняя домработница. Ту мы выгнали, когда она вместе с нашим бельем запихнула в стиральную машину свою дешевую цветную футболку. Магда не оторвалась от стирки, но продолжала глядеть на розу с таким видом, будто размышляла о смысле жизни.

— Мистер Кайл, я знаю, как выглядит орхидея. Горделивый и пустой цветок. Но неужели вы не видите красоты этой розы?