Я не цеплялся за жизнь. Я не боялся погибнуть от рук толпы, если бы не Линди.

Я потратил немало усилий, чтобы научиться сдерживать звериную ярость. Заставлял себя убирать когти и прятать клыки. Помнил: я — человек, не имеющий права превращаться в зверя. И вот теперь я превратился в зверя. Оскалил зубы. Выпустил когти. Я стал львом, медведем, волком, слоном, я стал зверем. Мое рычание разносилось по всей станции, перекрывая человеческие крики и стук поездов. Испробовавшие на себе силу моих когтей в панике разбегались. Я знал: если меня поймают, то убьют. Меня и так могли застрелить любую секунду. Надо воспользоваться мгновением замешательства. И я на четвереньках понесся к опустевшим ступеням. Наверх. На улицу. Здесь было тихо. Но эта тишина скоро взорвется воплями и шумом погони. Оказывается, бежать на четвереньках быстрее и удобнее. На перекрестке ошивалась компания парней, встреча с которыми даже днем не сулила ничего хорошего. Завидев меня, они расступились, и я промчался мимо.

Теперь меня вели память и животный инстинкт. Я помнил, где находится Линди. Я помнил ее крики. Они и сейчас звучали у меня в голове. Они служили мне навигационными сигналами. Я миновал один квартал, другой. За мною гнались. Пускай. Этим обезумевшим людям меня не поймать.

Я свернул в переулок, пробежал мимо нескольких домов и остановился возле того самого, с заколоченными окнами. На втором этаже сквозь щели в досках пробивался слабый свет.

Я вбежал в темную парадную, поднялся на второй этаж и толкнул незапертую скрипучую дверь.

Глава 8

Я попал в логово двуногого зверя, который держал Линду за руку и рычал:

— Твой папаша вздумал меня кинуть? Как и в прошлый раз?.. Что? У тебя денег нет? Есть и другие способы оплаты.

— Не смейте! Отпустите меня!

— Линди! — крикнул я.

Они оба повернулись в мою сторону. Да, это была Линди, моя Линди. Звериное чутье меня не подвело. Тем временем двуногий зверь (как я понял — наркоторговец) схватил ее за волосы и приставил голове револьвер.

— Линди! — крикнул я и бросился к ней.

— Ты здесь!

— Не шевелись, девка, а то бошку продырявлю.

Наркоторговец по-прежнему держал револьвер у ее головы. Это что же, я мчался сюда, чтобы двуногая тварь у меня на глазах застрелила Линду? Я зарычал, как зверь перед прыжком.

— Кому сказал, не дергаться!

И вот тут он разглядел, кто я. Настолько, насколько позволяла тусклая лампочка, висевшая под потолком. Его звериные глаза встретились с моими звериными глазами. Я почуял его страх.

— Это… что?

— Это то, чего ты никогда не видел, — прорычал я. — Только посмей ее тронуть, и я перегрызу тебе глотку!

— Полегче, чудовище, — ответил он.

И все-таки он струсил. Револьвер был единственной его защитой. Наркоторговец убрал оружие от головы Линды и направил на меня. Это мне и было нужно. Я бросился на него. Мои зубы впились в его руку, когти потянулись к его шее. Он выстрелил, но я успел дотянуться зубами до его горла. И он перестал шевелиться.

Я отшвырнул его от себя и стал оседать на пол.

Из раны текла кровь. Странно, у меня ведь все раны мгновенно затягивались. Я снова взглянул на рану. Кровь продолжала течь, теперь уже сильнее. Может, перед пулей колдовство ведьмы бессильно? Скорее всего, так, но мне было больно. Линди бросилась ко мне и чуть не споткнулась о раненого наркоторговца.

— Адриан! Ты здесь! Даже не верится!

— Да, я здесь.

Окружающий мир погружался в туман. Очертания комнаты расплывались. Потом стало темно Воздух был удивительно чистым. Пахло розами.

— Как ты узнал? — спросила Линди. — Как ты меня нашел?

— Я узнал…

Он ранил меня в живот, и это место сильно болело.

— Я узнал…

«Магия. Любовь. Звериный инстинкт. Узнал, как Джейн узнала про Рочестера».

— Просто узнал.

Туман рассеялся, но Линду я видел расплывчато. Я потянулся к ней.

— Что же я стою? Надо вызвать «скорую по мощь». И сообщить в полицию.

Мобильника у нее не было. Куда она пойдет? Опять на улицу, разыскивать уличный телефон? Я вспомнил толпу в метро. Представил, как сюда приедет полиция. Меня запихнут в полицейскую машину, где я и умру. Едва найдя Линду, я ее потеряю.

— Линди, не уходи. Прошу тебя. Останься со мной. И вообще… будь со мной.

— Я хотела быть с тобой. — Она вдруг заплакала. — Помнишь, ты говорил, что ждешь меня весной? Я хотела вернуться. Отец и здесь меня обманул. Все его слова — сплошной обман. Когда я его нашла, он обещал, что пойдет лечиться, а после найдет себе работу. Его хватило на неделю, а потом он взялся за старое. Начал кричать на меня. Говорил: как мне не стыдно покушаться на свободу собственного отца и принуждать его работать. Все это я слышала и раньше, но теперь мое отношение к нему изменилось.

— Почему? — спросил я.

Я старался говорить обычным голосом, подавляя стоны. Если Линди почувствует, что мне больно, она непременно побежит звонить. Но мне действительно было больно, очень больно. Я чувствовал, как жизнь уходит из меня. Наверняка подо мной уже растеклась целая лужа крови.