Читаем Чудо полностью

Теперь, когда взрывчатка была незаметно пронесена, им овладела эйфория. Цель была уже близка, и в успехе не приходилось сомневаться. Ведя Наталию к пещере, он увидел, что это место просто кишит молящимися. Кое-где можно было видеть и полицию. Взойти на холм над пещерой и незаметно заложить там взрывчатку — дело несложное. В этом Уртадо не сомневался. А вот установить взрывное устройство позади статуи Девы Марии и присоединить к нему детонатор, да еще среди бела дня, абсолютно невозможно. Придется прийти сюда еще раз под покровом темноты, примерно в полночь. Тогда и паломники улягутся спать, и полицейская охрана сдаст дежурство.

Впереди, с одного из последних рядов лавок, во множестве стоящих перед гротом, поднялась и ушла пожилая женщина. Он быстро подвел Наталию к лавке и усадил на освободившееся место.

— Ну вот, сиди тут и молись,— наказал он.— Асумку я заберу с собой. Позабочусь о том, чтобы свечу твою обязательно зажгли, и наберу воды в бутылки.

— Господи, Микель, до чего же ты мил.

— Я всегда такой, со всеми своими любовницами,— пошутил он и наклонился, чтобы поцеловать ее в улыбающиеся губы.— Скоро вернусь.

Неспешно и уверенно Микель прокладывал путь сквозь толпу у края пещеры. Окружающие были к нему совершенно равнодушны — их внимание было приковано к гроту. Задача казалась легкой до неприличия: отойти потихоньку в сторону, под сень деревьев на горном склоне, неторопливо отправиться вверх, будто любуясь травкой и цветочками, а потом окончательно скрыться в роще.

Подниматься пришлось недолго — пещера вскоре исчезла из виду. Уртадо поискал ямку за большим дубом, которую приметил раньше, и нашел ее, засыпанную сухими листьями, обломками ветвей и прочим растительным мусором. Поставив сумку Наталии на землю, он опустился на колени и принялся разгребать углубление обеими руками. Закончив работу, остался доволен: ямка была достаточно глубока, чтобы вместить и надежно скрыть все целиком.

Уртадо вынул из сумки бутылки и свечу Наталии, а затем начал быстро доставать собственные свертки с динамитными шашками, детонатором, часами и проводом. Не забыл про клейкую ленту и полиэтиленовый мешок. Обеспокоенно огляделся по сторонам, чтобы убедиться, не следит ли кто за ним и нет ли случайно поблизости других любителей побродить по склонам холма. Нет, вокруг никого не было. Он оставался в одиночестве, и это не могло не радовать. Микель снова принялся за работу. Он опустил свертки в яму и прикрыл их сверху сложенным мешком. Торопливо сгреб с боков листья, ветки, засохшую траву. Теперь все было скрыто — и мешок, и лежащая под ним взрывчатка.

Поднявшись на ноги, Микель оценил сделанное. Сухая листва, служившая маскировкой, выглядела нетронутой, словно ее расположила так сама природа. Он аккуратно положил обратно в сумку бутылки и свечу, принадлежащие Наталии, а затем свободной рукой тщательно отряхнул куртку и брюки, чтобы на них не осталось даже крохотного сухого листочка. Осторожно ступая, Микель начал спуск, по пути примечая каждую веху, которая поможет ему найти обратный путь позже, глубокой ночью.

Он спустился со склона в уверенности, что его никто не видел. А если и увидел, то вряд ли обратил внимание на чудаковатого любителя природы и пеших прогулок. Уже перед тем, как слиться с толпой, Микель вспомнил о сумке, которую держал в руке. Ведь он обещал Наталии заняться ее свечой и бутылками. Пришлось пойти по направлению к кранам, возле которых рядами стояли свечи с трепещущими огоньками. Микель благоговейно зажег свечу и поставил ее рядом с другими. Затем с той же похвальной исполнительностью приблизился к веренице кранов, у которых стояли паломники, набиравшие воду во всевозможные емкости. Наконец наступила и его очередь. Он открутил крышки с пластиковых бутылок Наталии, среди которых были выполненные в виде фигурок Девы Марии, и одну за другой наполнил все водой, якобы обладающей целебными свойствами. Прилежно закрутил бутылки крышками и поставил в сумку.

Оставалось только вернуться к Наталии и отвести ее обратно в гостиницу на обед.

Протискиваясь между людей, толпившихся в пещере, он думал о Наталии, о том, насколько к ней привязался. Он думал о ее природной живости, великолепном теле и страсти. Внезапно ему нестерпимо захотелось утащить ее в гостиницу, пообедать вместе с ней, если она, конечно, голодна, а потом вернуться к ней в комнату и предаться любви. Предвкушая эту радость, он думал и о другом. О том, насколько для него это серьезно, о том, есть ли для нее место в его будущем. Была ли она той самой женщиной его мечты, с которой он согласился бы не расставаться до конца жизни? Возможно ли отдать все свои годы женщине-инвалиду, обреченной остаться таковой навсегда? У него не было ответов на эти вопросы. Он даже, не знал, согласится ли она посвятить свою жизнь какому-то баскскому революционеру, которого не видит, и к тому же не самому удачливому писателю. Ладно, успокоил себя Микель, все как-нибудь утрясется само собой.