Читаем Чудаки полностью

Сашко взглянул на новую Миколину форму, и тень грусти упала на его лицо. Сам он был в старой. Брюки мятые, на коленях вытерлись, и рубашка на локтях светилась насквозь.

— Мне мама тоже купит новую, — проговорил. — А тата обещал, когда поедет в город, купить фуражку. Уже и голову измерил.

Микола понял, что Сашко все это выдумал. Слышал, как соседка говорила, что тете Оксане тяжело одной с детьми. А дядя Павло как получит зарплату, так сразу и пропьет. Но промолчал.

— Бери, ломай, сла-адкая, — подвинул Сашко другу половину печеной тыквы.

— Не хочу, уже позавтракал. Ешь побыстрее, мы должны прийти первыми.

Но когда Сашко начал есть, Миколе тоже захотелось попробовать. Отломил кусочек. Тыква и впрямь была вкусная.

— Положи и мои, — протянул Сашко Миколе две книги, дневник и несколько чистых тетрадей, когда они покончили с тыквой.

Микола сунул все это в сумку, и она разбухла еще больше.

Сегодня утром сельские псы могут спокойно бегать под заборами, коты дремать на солнышке, гуси пастись вдоль дороги на траве, куры копошиться в пепелищах и воробьи чирикать, сколько им захочется, на деревьях и оградах. Мальчишки не будут швырять в них комьями и палками, не будут пугать — они торопятся в школу. Спешат. Потому что нужно прийти первыми, первыми вскочить в класс и захватить лучшие места.

Больше всего Миколе и Сашку (да и не только им!) нравились места на последней парте у окна. Друзья захватывали их и в прошлом, и в позапрошлом году, но сидеть долго на этих местах не удавалось: классный руководитель пересаживал обоих вперед, поближе к учителю. Но надежды они не теряли: может, все-таки посчастливится в этом учебном году? Почему? Да потому, что в этом году у них новый классный руководитель. Ирина Тимофеевна в конце прошлого учебного года сказала, что уходит из их школы, потому что не хочет губить свое здоровье из-за таких мучителей.

По дороге Микола и Сашко остановились только один раз, когда встретили Сергея. Он еще издали увидел их, закричал на всю улицу:

— А-а, студенты идут!

— Ох и смола! — недовольно пробормотал Сашко. — Снова начнет таблицу спрашивать.

— Мимо прохо́дите, задаетесь!.. Куда там!.. — не унимался Сергей. — Хе, и Кудлатый с вами! В какой класс он поступает?

Подошел, протянул руку, чтобы поздороваться, будто ровня им. Хлопцы своих рук не подали, знали: сожмет больно, пробуя свою силу.

— Что, боитесь? Хха-ха-ха-ха! Ну, таблицу уже выучили? Сколько будет семью восемь? Не знаете? Заворачивайте оглобли домой, подучите! Там таких новых учителей прислали, зададут вам перцу! Наш Олег назубок выучил!

Самому Сергею учеба давалась с большим трудом. Особенно же донимала его таблица умножения. Никак не мог ее выучить. Только в пятом классе наконец одолел. Зато же и знал ее: ночью разбуди и спроси — выдаст наизусть всю с начала до конца и с конца до начала и не собьется. С трудом закончил он восемь классов и дальше учиться не пошел; и хотя теперь уже никто не спрашивал его ту окаянную таблицу и прошло уже с той поры целых шесть лет, он не забыл ее и доныне. Лишь только встретит кого-либо из школьников, начинает проверять, как он знает таблицу.

— У деда Артема квартиру новая молодая учительница сняла, — продолжал Сергей. — Городская, острая на язык… Принес я вчера бате курева в сад — и она там. К деду Артему пришла. Хотел я с ней погутарить, нет, сразу попрощалась и домой. Ну, топайте, топайте, — махнул рукой. — Наш Олег уже давно в школе.

На школьном дворе не было еще ни души. Микола с Сашком взошли на крыльцо, подергали входную дверь — заперта.

— Айда на турник, — предложил Сашко.

Микола доставал с земли перекладину, но не умел сделать ни одного упражнения, висел, как мешок, болтая длинными ногами. Зато Сашко — вроде бы и неповоротливый, и низенького роста — на турник взбирался со столбика кирпичей, сложенного первоклашками, здорово крутил «солнце», делал «лягушку».

Миколе даже завидно стало, и он сказал:

— Хватит. Посмотри, какие у тебя руки.

Сашко, сидя на перекладине, бросил взгляд на ладони. Они были в ржавчине — давно никто не притрагивался к турнику. Собрался было спрыгнуть на землю и вдруг замер, глядя в окно.

— Что с тобой? — насторожился Микола.

— В нашем классе уже кто-то есть…

— Дверь ведь заперта. Тебе показалось…

— Говорю, кто-то сидит. На задней парте.

Подбежали к зданию школы, приникли к окну.

Так и есть, на задней парте, на той самой, какую они собирались захватить, сидел Олег Шморгун. Такой же здоровяк, как и его отец и брат Сергей. Лицо в веснушках, будто обрызгано охрой, даже уши и те рыжие. Щеки круглые, точно за каждой по яблоку.

— Кто тебя впустил? — припал к стеклу Микола.

Олег воровато завертел головой и что-то пробормотал в ответ.

— Да что ты там мычишь, подойди! — крикнул Сашко.

Олег подвинулся ближе к окну, переставил на подоконнике горшок с цветком.

— Впусти нас!

— А не прогоните с этого места?

— Первый занял, так сиди, — скривился Микола.

— Не обманете? — не верил Олег.

— Сказано же…