Читаем Чтобы жить полностью

- В этом деле я хорошо соображаю, - сказал Зарицкий, и большинством голосов руководство рыбной ловлей мы поручили Косте. Не знаю, был ли у Кости талант рыбака, но талантом руководителя он обладал, это несомненно.

- Саня, вы с Димой Титаренко ростом повыше, чем мы с Ваней, так что вам идти по глубине, - распорядился Зарицкий.

После чего они с Кожедубом взяли бредень и пошли по берегу, а мы с Титаренко полезли на глубину. Нанырялись за первый заход до одурения.

- Так дело не пойдет, - сказал я. - Давайте меняться.

Мы с Димой пошли по берегу, а Зарицкий с Кожедубом стали нырять. Минут через двадцать Иван сказал:

- Я ловить отказываюсь. Мы ныряем, как дураки, а эти лбы идут по сухому и в ус не дуют.

- Да ну вас к черту, - разозлился главный рыбак - Костя Зарицкий. - Я один пойду по глубине.

А мы втроем пошли по берегу. После этого захода поймали сразу штук тридцать карасей. Сделали следующую попытку - улов оказался еще больше.

Отправляясь на озеро, Титаренко не забыл захватить с собой корзину. И теперь мы доверху наполнили ее рыбой. Смотреть на нашу рыбалку набежали немцы - женщины и дети. В то время с едой у них было туго. Глядят они на нас жадными глазами и просят:

- Рус, дай рыбов, рус...

Тогда Иван Кожедуб скомандовал:

- Подходи по одному!

И раздали мы им всю нашу корзину...

Вскоре после возвращения из дома отдыха мы проводили Кожедуба в академию. Павел Федорович Чупиков разрешил мне отпуск на десять дней.

- Покажи Кожедубу столицу, ты же москвич!

И мы полетели с Иваном в Москву. Десять дней пробежали быстро, и вот уже Иван провожает меня в часть:

- Передай всем ребятам огромный привет. Помните, что я с вами.

- Ты тоже помни, что у тебя в полку друзья остались.

Мы крепко обнялись. Было немного грустно, хотя каждый из нас знал, что видится с другом не в последний- раз, что будут еще и новые встречи, и новые разговоры, и новые впечатления, и новые расставания.

Техники

- Ну что, товарищ командир, летим? - Мой техник Коля Зарников, не дожидаясь ответа, привычно усаживается в том отсеке фюзеляжа, где находится радиоаппаратура.

- Летим, Коля, летим, - подтверждаю я, - только не забудь рогатку, от фрицев отстреливаться.

- Вы меня обижаете, товарищ майор, - парирует Николай, - какая может быть рогатка в век техники и научных открытий. Я собью фрица одним взглядом. Силой воли...

Идет весна сорок пятого. Наше господство в воздухе бесспорно - можно и пошутить. А ведь года два назад в таких ситуациях было не до шуток. И когда приходил приказ на перебазирование, ломали головы, как быть с техниками. С собой в одноместный истребитель их брать нельзя - инструкция не разрешает. А без техников на новом аэродроме пилотам делать нечего. Ждать же, пока технический состав доберется до аэродрома на транспортном самолете или по земле, не было времени. Поступали просто: улетавшие первыми брали с собой наиболее опытных ребят, приспособив для этих перевозок приборный отсек.

Технику в таком полете несладко. Голова его торчит за бронеспинкой пилота ничем не защищенная. С парашютом в фюзеляж не залезешь и не вылезешь, поэтому в случае опасности жизнь техника находится целиком в руках пилота, положение которого также не подарок. В бой летчику ввязываться нельзя - за спиной беззащитный человек. Покинуть самолет, если машина окажется подбитой, тоже нельзя - у техника нет парашюта. А попробуй избежать нечаянной встречи, когда небо, кажется, как шахматная доска расчерчено на квадраты, в каждом из которых постоянно патрулирует, идет на задание или возвращается с него "мессер" или "фоккер".

Тот, кто знаком с историей полка "Нормандия - Неман", помнит, конечно, историю гибели французского летчика де Сейна и советского механика Белозуба. Француз, когда пришел приказ перебраться на другой аэродром, посадил в свой Як техника, но в воздухе был ранен и не мог продолжать полет. Сообщил об этом на землю.

- Прыгай немедленно! - скомандовала "Земля".

- Не могу, - ответил летчик, - на борту техник.

"Земля" попыталась вывести пилота на посадочную полосу вслепую (француз ничего не видел). Кончилось это плачевно.

К сожалению, таких случаев было немало. В подобных переделках не раз оказывался и я. Летишь вместе с техником за спиной, а тебя "мессер" атакует. И начинается "сольный концерт". Я ж не могу противнику объяснить, что у меня за спиной человек и по этой причине ввязываться в бой мне нет никакого резона. Нутром чувствую, что пули вот-вот прошьют моего спутника, и бросаю самолет вниз - очередь проходит мимо. Противник заходит для новой атаки, стреляет, я ухожу теперь уже резко вверх - перегрузки адские, техник сваливается со своей скамеечки куда-то внутрь фюзеляжа; не знаю, что он сейчас там чувствует, я же, маневрируя, пытаюсь уйти от "мессера", пытаюсь спасти машину, спасти техника, спастись самому.

- Ну что, живой? - спрашиваю, когда истребитель наконец-то приземляется на аэродроме.

- С одной стороны, кажется, живой, - отзывается неунывающий техник, - а с другой, с другой вроде бы тоже.

И только бледное лицо выдает состояние парня.