Читаем Чтобы жить полностью

- Что же, пойдем искать твоего начальника. Ты-то знаешь, где он в лесу обитает?

- Да откуда же, товарищ майор. На полянке, должно быть, где-то, дипломатично отвечает техник. - Да он тут, рядышком. Может, вы один сходите? А то у меня дел невпроворот - машину надо готовить...

Понимаю, что верный Серегин техник заодно со своим командиром.

- Пошли, пошли! Некогда, знаешь ли, мне его по лесу разыскивать. Да и страшно одному, - добавляю с усмешкой.

Больше техник спорить не стал. Долго водил он меня по лесу (на манер Ивана Сусанина), развлекая разговорами и отвлекая внимание. На опушке леса показал мне Зорьку, сидевшую на дереве. "Вон, смотрите, это она от своего воспитателя Щербакова спасается: отодрал ее за уши комэск - стекла на КП выдавила лапой, все три, по очереди, представляете? Там неуютно сейчас - холод, ветер, короче, никакой рабочей атмосферы. Решила наша Зорька насолить штабистам. Зам. начштаба капитан Виноградов ругается..." Прослушав это сообщение, я улыбнулся, - во-первых, вспомнив давнишнюю неприязнь капитана к Зорьке, во-вторых, отметив про себя преданность техника его летчику.

- Я понимаю, что ты хочешь любыми путями отвести угрозу от своего командира. Но, извини, времени на прогулки и разговоры у меня нет. Ну-ка веди меня туда, где Крамаренко свой шедевр собирает!

- Да ведь... - махнул грустно рукой техник, но, ничего больше не сказав, повел меня к Сереге.

Подходим. Вижу из-за кустов: сидит Байда спиной к нам, рядом на земле валяются его шлемофон и планшет. Я размахнулся и своим планшетом врезал ему по спине. Сергей подскочил, оглянулся недоуменно, но, увидев меня, сразу все понял. А я уже вошел в раж.

- Какой Комар? Какое ты имел право менять свой позывной? Ты что, в игрушки играешь?

И так далее... Сергей слушал все это хмуро, а потом перешел в контратаку:

- Мне опротивела эта Байда или этот Байда. Тьфу, черт, совсем запутался. Кругом Байда - и прозвище Байда, и позывной Байда. Я фамилию свою забыл. Меня Сергеем никто не зовет. Все Байда да Байда. Надоело!

- Ну и менял бы свой позывной, как положено, - продолжаю я выпускать пар. - Доложил бы, что меняешь, заранее, а то вдруг какой-то Комар вылетел. И вообще полет дурацким получился. "Фоккеров" прозевал - я, что ли, за хвостом смотреть буду? Что ребятам говорить? Зажали, мол, нас? Да? На смех же поднимут!

Тут я увидел мотоцикл, и обида за неудачу вновь захлестнула меня:

- А тут еще мотоцикл твой идиотский!

Я пнул мотоцикл ногой, и он упал.

- Разобрать и выбросить! Ты, Байда... гм... гм... Сергей, больше мотоциклами интересуешься, чем полетами!

Это была явная несправедливость, но я уже не мог остановиться.

- Я же предупреждал тебя, чтобы ты прекратил эту самодеятельность! Я тебя предупреждал или нет, Байда?

- Предупреждал, командир, предупреждал, - грустно признался Сергей. - Все. Больше не буду. Опять я Байда...

Ребята в тот день над нами не смеялись: у нас был еще один вылет, и мы сбили все-таки своего "фоккера".

А мотоцикл Серега продолжал собирать. Собрал потихоньку и помчался обкатывать.

Хозяин неба

Меня часто спрашивают:

- Вот вы воевали рядом с Иваном Никитовичем Кожедубом. Правда, что он сбил 62 самолета?

Примечательно, что эти вопросы задают не только молодые летчики, но и участники войны, хорошо знающие, что значит сбить вражеский самолет.

Отвечаю я всем одинаково:

- Конечно, правда. Сходите в Музей Военно-Воздушных Сил, и вы увидите там самолет Ла-7 под номером 27, на котором летал Иван Кожедуб. Вы увидите 62 звездочки на борту этой машины.

В одном бою - три самолета, за день - шесть самолетов, одной очередью два самолета... Эти цифры кажутся фантастическими. Но никакой фантастики, никакого преувеличения тут нет. Воздушный бой был стихией Кожедуба. Ивана нетрудно было смутить чем-то на земле, поставить в тупик, но в воздухе он не знал ни сомнений, ни колебаний, ни неуверенности.

- Все ко мне! - летит его призыв. - Атакую группу противника в квадрате шесть.

Спешим туда и видим характерную картину. Иван со своим ведомым уже ведет бой, не дожидаясь подхода товарищей. И уже дымится очередной "мессер" или "фоккер", попавший под точный удар Кожедуба. Три фактора определяют успех атаки - огонь, маневр, внезапность, и каждым из них Иван пользовался блестяще.

Поразить цель с близкого расстояния легче, чем с дистанции, скажем, в 700-800 метров. Это аксиома. Для Кожедуба же расстояние не играло особой роли. Он настолько прицельно вел огонь, что с одинаковым успехом срезал фашистские самолеты и в упор, и с большой дистанции.

- Ты думаешь, подошел ближе - успех обеспечен? - учил молодых летчиков Иван. - Как бы не так! Фашист, он ведь тоже не лыком шит. Он тебя видит и готов упредить все твои действия. Значит, важно найти такую точку, выбрать такой момент, когда именно и нужно открывать огонь. Не раньше и не позже. Вот давай посмотрим, почему от тебя сегодня фриц целехоньким ушел...