Иттан неоднократно предлагал знахарю свою помощь (не сказав, правда, что когда-то был светлым магом), но тот отвечал: «Позже». Потому теперь, получив возможность оказаться хоть чем-то полезным, Иттан весь подобрался.

Девочка лет десяти — хотя в Затопленном городе возраст не поддавался определению — лежала на полу. В её изумленно распахнутых глазах жизнь уже не теплилась. Грудная клетка была рассечена, и сквозь рану проглядывались ребра и бьющееся сердце. Кровь, пузырясь, вытекала наружу.

— Не стой столбом, помогай! — прикрикнул Захарий.

Иттан тронул края раны магией. И почувствовал нечто новое. Удовольствие, словно в этой предсмертной муке перемешался дорогой алкоголь, нежность ласк любимой женщины и источник, подпитывающий резерв. Он втянул соленый аромат крови. Слизал с губ отголоски чужой боли. Голова закружилась, зато в глазах стало так ярко, как никогда. Высветилось то, что называлось аурой; невидное обычному глазу, неразличимое, скрытое.

Погибшие и умирающие органы окрасились в разные цвета. Легкие, почки, печень были черны — мертво. Сердце серело — оно будет биться ещё несколько мгновений.

Над своей новой способностью Иттан решил подумать как-нибудь позже, пока же боролся за каждый удар сердца. Но, увы, вскоре то остановилось.

— Её было не спасти. — Иттан стер со лба пот.

— Я знал это с самого начала, — безразлично кивнул Захарий, прикрывая девочке глаза. — Попала под лапу подводнику, когда решила с братом осмотреть низины.

Только теперь Иттан заметил забившегося в угол ниши мальчонку, который от бессилия даже не плакал — тихонько выл. Его аура была чистой и серебристой. Женщина суетилась около него, но мальчик не видел никого и ничего, кроме мертвой сестренки.

— Тогда зачем позвал меня? — Иттан повернулся к деду.

— Хотел оценить твои способности на ком-то, кому не сделаешь хуже, — пожал тот плечами. — Ты всё ещё хочешь помогать?

— Конечно, — ответил твердо.

— Тогда ты принят.

С того дня дед не только всюду брал с собой Иттана, но и начал передавал ему все свои знания. Передавал так обстоятельно, что появилась пугающая мысль: уж не собрался ли он отойти в мир иной, оставив после себя ученика?

— Не дождешься, — смеялся Захарий, закуривая самокрутку. — Я ещё всех вас переживу, а у тебя путь иной.

Он любил курить и пить, а когда-то, поговаривают, и женщин. Но теперь относился к ним со снисходительной заботой.

Многое, напротив, передавал Захарию Иттан. Обучал его распределять живительную силу, концентрироваться на одной точке. Захарий благодарил и никогда, ни разу не спросил, откуда Иттан всё это знает. Да и о том, что с ним случилось, он не любопытствовал.

… Иттан сидел у края обрыва и всматривался в темнеющую бездну под ногами. Почему-то его тянуло туда, вниз, будто что-то, что произошло в завесе, навсегда связало его и тех тварей, что населяли её.

Кто-то подкрался незаметно и встал за спиной. Иттан ощущал тепло его ауры и небольшой страх. Но не спешил обернуться. Бездна манила.

— Здравствуй, — услышал он такой знакомый голос, что в груди заныло обломками воспоминаний.

32

Она. Не человек, а когда-то — фантазия с ароматом цитрусовых, но теперь — ночной кошмар.

Она стояла, скрестив руки под грудью, поджав губы, и одни боги догадывались, о чем она думает. С затянутыми в конский хвост рыжими волосами, в одежде неприметной и простой, чуть осунувшаяся — но это была Агния. Женщина-мечта. Искра, которая зажгла в нем жизнь и которая чуть не спалила его до костей, погаснув.

— Не молчи, — улыбнулась она лучисто. — Да-да, я жива. — Нахмурилась; истинная актриса, способная за минуту проиграть сотню эмоций. — Ты не рад?

Агния обвела себя руками, будто показывая: смотри, это всё когда-то было твоим.

Иттан поднялся, с трудом отрываясь от созерцания бездны.

— Как? — только и спросил он, осматривая её. Но ни новый взгляд, ни старый не показывали чего-то особенного. Перед ним красовалось не умертвие и не фантом, воссозданный магией, а вполне себе настоящая Агния.

— Ну, как тебе сказать. — Она подковырнула носочком башмака (кожа качественной выделки, пряжки металлические; не бедствует, мельком отметил Иттан) хлюпающую землю. — Всё достаточно просто. Я не умирала.

— Но я видел твое тело! — воскликнул Иттан.

Какая красивая она лежала на алтарном камне, а вокруг всё было усыпано цветами. Как прощались с ней знакомые, гладили холодный лоб и сетовали на то, что Янг лишился величайшей актрисы. Как сверкали изумруды в её волосах.

— И что? — Агния погладила его по щеке, и по коже пробежала волна. Не опьяняющего возбуждения, но желания. — Достаточно пары капель одного чудодейственного средства, чтобы мое сердцебиение замедлилось, а вместе с ним замедлилась и жизнь. Пару часов я поспала, пока эти лицемеры, якобы друзья, прощались со мной. Гроб заколотили пустым. И всё. Скрылась, залегла на дно — как это называют в здешних краях?

Какие-то глупости. Разве можно не заметить, что человек жив?..