Читаем Чистые души полностью

— Ты знаешь, люди редко рождаются с магической силой. Она приходит в сознательном возрасте и тот хранитель, который ближе всего, становится куратором нового колдуна. Он объясняет новичку правила игры. Как было с Марфой, например. Я был ближе иных, когда на нее спустился дар колдовства. С того дня я стал для неё и стражем и наставником. И пока она была жива, я нес ответ за ее деяния перед уставом, а когда она переходила черту, я вмешивался А если б не вмешивался, пришли бы бестелесные и снесли бы голову мне, как несущему ответственность. Так и с Ефросиньей — Леной, я ей страж и несу ответ за ее дела. И у каждого колдуна есть такой же стражник. Выходит, и у этого колдуна он есть. И он знает все о его делах и позволяет ему. Вмешиваться в дела хранителей никто из нас не может. Не имеем права контролировать друг друга. Над нами жнецы и они следят за уставом. Потому Прохор и упорствует — мы не стражи нашему брату.

— Но… почему же хранитель этого колдуна ничего не делает?

— Вот этого-то я и не знаю. И никто не знает. Прохор считает, это было решено свыше нас. Что есть неведомые цели и нам не следует вмешиваться. А Лена считает, что куратора вовсе нет и честно говоря, это более вероятно. Но проверить я не могу.

— То есть, вам нужен заказчик, чтобы вмешаться в дела этого колдуна.

— Да. Нужен заказчик, который потребует восстановить баланс и след должен вывести на него. Иначе нельзя.

— А я…

— А ты иди и забудь об этом, — Семен встал. — Если ты станешь заказчицей, за мной придет жнец. Если будешь уговаривать другого, за мной придет жнец.

— Ах, точно! Вы ведь, получится, что склонили меня к заказу, а это запрещено. Простите!

На улице было пусто, город будто вымер. Прежде Семен любил первое января, люди будто бы исчезали, а те, что все же встречались ничего не замечали вокруг, слишком занятые отголосками праздника, похмельем, частицами радости. Было тихо и безлюдно, будто находишься не в оживленном городе. Только в этот день Семен был вовсе не рад тишине. После возвращения из тундры ему хотелось отвлечься от воспоминаний, скрыться в шуме города, а он будто вернулся назад, в снежную пустыню.

Карина была у себя в квартире, судя по звукам, которые он слышал, когда она позвонила с утра. Конечно, могла и уйти куда-то, но попробовать стоило. Семен зашел в какой-то дворик, огляделся, раздвинул пространство прямо средь белого дня, на улице, и шагнул к дому Карины. Волноваться не о чем — улица пуста в оба конца, и никто не видел его.

Оказавшись у ее дверей, на миг он застыл. Там, внутри, слышно было как играет музыка, закипает чайник, а сама хозяйка квартиры, напевая под нос, заворачивает мокрые волосы полотенцем.

Дважды Семен поднимал руку и дважды опускал её. Наконец все же ударил в дверь костяшками пальцев. В квартире замолкла песня. Он слышал, как хозяйка, опустив руки, настороженно прислушивается. Наконец, на цыпочках она подошла к двери и заглянула в глазок.

— Это я, — произнес он устало.

Замок тут же щелкнул. На миг ему полегчало — в глазах Карины промелькнула радость, впрочем, она тут же исчезла, девушка сложила на груди руки и уставилась на него недобрым взглядом. Впрочем, она сердилась, а не боялась его.

— Почему ты кралась к двери? — без обиняков спросил Семен. — Ты кого-то ждала?

— Прекрасное приветствие! — теперь её глаза сузились, — Великолепное!

Она сделала движение, будто хотела захлопнуть дверь, но он просунул ногу в проем и потребовал:

— Отвечай!

Приподняв брови, она усмехнулась:

— Вот так? Ну ладно! Я думала, снова сосед. У него белая горячка, всю ночь бегал с ножом по подъезду, кто знает, что ему пришло в голову с утра! Вчера ему казалось, что мы сверлим дырки к нему в квартиру и бросаем через них мусор.

— Вам не стоит так делать, — кивнул он, прислушиваясь к отголоскам возни за соседними дверями.

— Это была шутка, да? Ты ведь понимаешь, что мы не сверлим дырки в стене?

Он улыбнулся краем губ:

— Ты меня впустишь?

Глаза у нее стали совсем ледяными.

— Да что такое? Карина!

— Я уже двадцать два года Карина, но такую наглость встречаю впервые! Пусть даже ты не человек, — она чуть приглушила голос и подалась вперед, произнося эту фразу, — Но ты живешь много лет и у тебя были отношения с людьми! Поэтому твое поведение…

— Что я сделал? — перебил он. — Чем обидел? Впусти и мы поговорим….

— Ну уж нет! — она шагнула вперед, заслоняя собой дверь, — Ты не позвонил ни разу, а ведь вчера был такой праздник! Но от тебя ни звонка, ни сообщения не пришло! А сейчас ты явился как ни в чем не бывало! Без объяснений, без слов, ведешь себя, будто так и следует, да еще и какие-то упреки! Я сидела дома, ждала тебя всю ночь, между прочим! Но ты даже не позвонил!

— Мне жаль!

— Что?! — она усмехнулась сузив глаза, — Жаль?! А мне жаль, что я заключила с тобой тот контракт! Раньше ты мог хотя бы оправдаться тем, что тебе нельзя звонить и писать, но теперь такой причины нет! Ты бессердечное, ужасное, равнодушное существо и…