Стоя у дома пономаря, Лекёр, морщась, глядит на часы и что-то негромко бормочет. Надо же, чтобы Баратт вздумал проспать именно сегодня – именно сегодня, когда это так некстати. Конечно, в своем уютненьком гнездышке ему ничего не стоит забыть про них, про тех, кто живет внизу. Рабочие, однако, истолкуют отсутствие инженера не в его пользу, если им и дальше придется терять под дверью драгоценное время. И коли уж на то пошло, Лекёр и сам истолкует это не в его пользу. Ночью Лекёр выпил пятьдесят капель настойки! А может, и больше, и лишь Господь ведает, сколько еще вина, чтобы залить докторское снадобье, но вместо того, чтобы погрузиться в спокойный сон, превратился в какого-то совершенно незнакомого человека. Он чувствовал – как бы это объяснить? – что он, Лекёр, уже не Лекёр, а только тело Лекёра, плоть с бьющимся сердцем, и нечто, некий агрессивный разум, поселившийся в нем, побуждает его к действиям и руководит ими. Разве настоящий Лекёр решился бы выйти на двор среди ночи? Решился бы? Вот уж вряд ли. Однако он все-таки вышел в одной ночной рубашке и направился в лабораторию, а там поднял крышку гроба и при свете горящей головешки из костра, которая, словно по волшебству, оказалась у него в руке, стал глядеть на нее, на Шарлотту. Ужасное возбуждение! И большая нагрузка на сердце. Да и на зубы тоже, ибо, судя по тому, как теперь болят челюсти, он наверняка скрежетал ими не один час.

Сзади слышатся мягкие шаги. Он оборачивается и видит Жанну с шалью на плечах, которая выходит из дома и направляется к нему. Она ему улыбается, милая, как всегда, но сегодня у нее не такой хороший цвет лица, нет той ладности в движениях, как обычно.

– Странно, что его все нет, – говорит она.

– Возможно, он вчера выпил больше, чем следовало, – отвечает Лекёр.

– Не думаю, – разумно возражает она.

– Конечно, нет, – говорит Лекёр. – Вероятно, его задержало какое-то неожиданное дело. Встреча с этим Лафоссом, к примеру. С человеком министра.

Она кивает.

– Вы тоже сегодня пойдете в город?

– Наверное, пойду, – говорит Лекёр. – Месье Сен-Меар пригласил меня сходить куда-то вместе с его друзьями. Он не сказал, куда именно.

– Не сомневаюсь, вы хорошо проведете время, – говорит она. – У вас есть ключ?

Он показывает ей ключ – старинный ключ от дверей лежит у него на ладони.

– Мне кажется, месье Баратт хотел бы, чтобы вы их выпустили, – говорит она.

– Ты думаешь?

– А вы нет?

– Пожалуй, ты права.

Он смотрит на рабочих, на секунду оскаливает зубы, затем переводит взгляд на девушку.

– Выпустим их вместе? – предлагает он.

Часть третья

Каменные ступени, длинный пролет лестницы, круто уходящей вниз. Подвал. Понимание, что находится внизу, что должно там находиться.

Сначала слишком темно, поэтому он не видит, не признает ничего вокруг. Только спуск, ощущение ступеней под ногами. Потом мягкий розоватый свет, узкий зал, стол, а на нем жестянка и маленький колокольчик. За столом сидит женщина. Она не поворачивает к нему лица, но понимает, что он пришел. Она звонит в колокольчик, и хотя звука не слышно, занавес в конце зала тут же отодвигается. Ему улыбается какой-то мужчина и кивком приглашает следовать за собой…