Читаем Числа. Время бежать полностью

— Ты язык-то не распускай, Терри. Не слушай его, садись. — Она похлопала по табуретке: ладони у нее были маленькие, с длиннющими, загнутыми желтыми ногтями. Я покорно влезла на табуретку. Бабуля Жука была не из тех, с кем можно препираться, а кроме того, было в этом и что-то еще. Я это чувствовала, между нами будто бы проскакивали электрические искры. Это было и страшно, и интересно. Я все не сводила с нее глаз, и когда подвинулась на табуретке, чтобы поймать равновесие, она отложила сигарету и взяла меня за руку. Я не люблю, когда меня трогают, это вы уже знаете, но тут я не отдернула руку. Не смогла, и мы обе почувствовали: когда ее кожа соприкоснулась с моей, раздалось гудение, треск.

В нос мне ударил табачный перегар. Аж затошнило. Я и сама люблю курнуть, но вдыхать чужую табачину?.. Вообще жесть.

— Ты удивительный человек, я еще таких не встречала, — продолжала она, а я подумала: «Уж это-то точно, только тебе откуда знать?» — Ты знаешь, что такое аура? — спросила она.

Жук, который снова вошел в комнату, в ответ возмущенно фыркнул:

— Да отвяжись ты от нее, баб. Отстань, дура старая.

— Рот закрой! — Бабуля снова повернулась ко мне, и ее слова, произнесенные медленно и отчетливо, вошли мне в самое нутро, будто я слушала всем телом, а не только ушами: — Я еще не видела такой поразительной ауры, как у тебя.

Я понятия не имела, о чем она, но разобраться хотелось.

— Аура, Джем, — это твоя внутренняя энергия. Она разноцветная, и каждый человек излучает ее наружу. А рассказать о человеке она может больше, чем все остальное. Есть она у всех, да только далеко не все ее видят. Только те, кому повезло. — Старухины глаза сузились: — Ты ведь ее тоже видишь, да?

— Нет, — ответила я честно. — Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.

— Бред она несет, только и всего, — вклинился Жук.

— Эй, сынок, ты меня сейчас доведешь! Рот заткни! — Бабуля наклонилась ко мне еще ближе и понизила голос: — Мне ты можешь сказать, Джем. Я пойму. Это одновременно и дар, и проклятие. Знать то, чего знать совсем не хочешь.

У меня аж живот подвело. Выходит, она знает, каково это. Я впервые встретила человека, который меня понял. Блин, как же мне хотелось все ей выложить, страшно хотелось, вот только пятнадцать лет хранить тайну — это немалый срок. И захочешь никому не скажешь, потому как привык молчать. А еще в глубине души я знала: стоит мне начать об этом говорить, хотя бы вот даже с бабушкой Жука, — и всё изменится. А я не была к этому готова. Тогда не была.

— Нет. Ничего такого, — пробормотала я. Умудрилась вырваться из когтей ее пронзительного, всевидящего взгляда.

Она откинулась назад и вздохнула — я, почитай, видела, что она выдыхает, столько в ней было табака.

— Как знаешь, — сказала она, зажигая очередную сигарету. — Ты теперь знаешь, где меня искать. Я здесь. Я всегда здесь.

Я слезла с табуретки и отправилась в комнату Жука; почти чувствовала, как она сверлит мне спину взглядом.

Жук развалился поперек кресла, свесив длинные ноги; стопы его подергивались.

— Ты на нее не обращай внимания. У нее несколько лет назад крыша окончательно съехала. Так ведь, бабуль? — проорал он. — Чего смотреть будем, спорт? — спросил он у меня, переключая каналы.

Я пожала плечами, потом заметила на полу черную коробочку:

— PlayStation?

Жук выкарабкался из кресла, плюхнулся на ковер и начал перебирать коробочки с играми:

— Давай в «Угон автомобилей»? — предложил он.

Я кивнула.

— Только шансов у тебя ноль, — предупредил он. — Я в этом деле не лох. И езжу так, что просто дым коромыслом.

Он не соврал. Я могла бы и заранее сообразить. Стрелять и гонять на машинах такие парни умеют. У них это с рождения, надо думать. Я, разумеется, не собиралась сдаваться, но по быстроте и напору мне было до него как до луны. Он вкладывал в игру всю душу, сосредоточивался так, будто от этого зависит его жизнь, играл прямо всем телом. Я делала что могла, но он каждый раз выигрывал.

— Для девчонки неплохо, — поддразнил Жук.

Я показала ему задранный указательный палец.

Жук улыбнулся, и мне вдруг показалось, что в доме 32 по Карлтон-Виллас мне самое место.

Потом мы немножко посмотрели телик, но показывали всё какую-то чушь. Фигню вроде «Фабрики звезд». Бездарные идиоты стоят как бараны в очереди в надежде, что выбьются в звезды. Придурки. Даже те из них, кто умеет петь. Они и правда думают, что мир ждет их с распростертыми объятиями — вот вам слава, деньги и все остальное? Всякие жадюги вроде Саймона Коуэла выкачают из них столько денег, сколько получится, а потом вышвырнут обратно в канаву. Какое уж тут будущее? Так, потешить собственный эгоизм. Отстой. И все же мы с Жуком неплохо провели время, дружно хохоча над ними. Оказалось, нас смешат одни и те же вещи. И вообще, в этой комнате было здорово, несмотря на табачный дым и на то, что от Жука, как обычно, воняло — хотя меня ни на миг не оставляла мысль, что бабка его так и сидит там на кухне как какая-то птица, кондор или ястреб, что-то в этаком роде. Хищная птица. Слушает нас. Выжидает.

— Мне пора, — сказала я через некоторое время.

Жук выкарабкался из кресла.