Читаем Чёрные сердца полностью

— По правде говоря, я отношусь к этому не очень хорошо, — тише добавил видящий. — Учитывая, что это по-прежнему не обоюдное согласие. Я знаю, что ты уже фактически сделал его зависимым от твоего кормления, и секс — часть этого, так что он едва ли может отказать. Но поскольку урон уже нанесён, и каждый раз, когда я позволяю ему говорить, он умоляет меня позволить возобновить и кормление, и секс между вами…

— Я не хочу Солоника, — прорычал Наоко.

Даледжем встретился с ним взглядом.

— Нет, Ник.

Подбородок вампира напрягся.

— Ты должен понимать. Ты должен понимать, что дело не только в крови…

— Я это знаю, — Даледжем перебил его, слегка раздражённо махнув рукой. — Я тоже не дурак, Ник. Я знаю, что твой яд делает с представителями моего вида. Я знаю, что Солоник не «слаб», раз реагирует таким образом. Он страдает от уязвимости, которая присуща всей моей расе. Блэк предупреждал нас о вампирском яде практически с тех самых пор, как полностью завербовал в свою команду. Он выразился предельно ясно. Он на удивление открыто говорил о собственных проблемах в этом отношении. Ну, — видящий поправился. — …Это удивило меня в первый раз. Теперь это удивляет меня меньше. С тех пор я смог узнать его получше.

Наоко уставился на него.

Затем он невольно фыркнул

— Почему ты внезапно так усиленно пытаешься разрекламировать мне Блэка?

— Не пытаюсь. Я говорю тебе правду о нём. Похоже, или ты забыл, или ты слишком зол, чтобы быть честным с самим собой.

— Честным в чём? — Ник в очередной раз презрительно фыркнул, но его голос ожесточился настоящей злостью. — Честным в том, что он признается в своей зависимости от яда? Честным в том, что он жаждет этого, хоть он и женат, хоть и видящие должны быть такими «верными» своим супругам? Честным в том, что он питает слабость к вампирским членам…?

— Честным в том, что он чувствовал к тебе, — перебил Даледжем, и в его голосе прозвучало холодное предостережение. — Среди всего прочего.

Увидев выражение лица Наоко, Даледжем выдохнул. Его голос почти не изменился, но у Наоко сложилось впечатление, что он раздражён.

— Ну… преимущественно. Я хотел, чтобы ты увидел его с другой стороны, увидел, как он справляется с чувствами к дорогим ему людям. Включая тебя. Я знаю, что он производит впечатление эгоистичной задницы, и ему как будто безразличны все, кроме него самого. Но я также знаю, что ты достаточно умён, чтобы видеть сквозь это, даже когда тебе совсем не хочется.

Светлые глаза Даледжема посуровели.

— …И да, полагаю, я хотел напомнить тебе, что у него есть принципы и в других отношениях. Что, несмотря на его личину мудачества в целом, Блэк вообще-то неплохой мужчина. А ещё он хороший лидер. Который старается сохранить своих людей в живых, любыми способами, какими только может. Даже если это означает необходимость признаться в постыдных для него вещах, да.

Наоко закатил глаза.

— Как скажешь, чувак.

— Он любит тебя, — твёрдо произнёс Даледжем. — Всё ещё любит. Как думаешь, почему, бл*дь, он так зол из-за того, что ты сделал? — видящий холодно фыркнул. — Чёрт подери. Почему, как думаешь, ты всё ещё жив? Ты правда воображаешь, что он до сих пор не мог тебя убить? Если бы твоё убийство было для него приоритетом, он нашёл бы нас здесь. Чёрт, да он убил бы тебя ещё раньше. На том складе. На пожарной лестнице. На крыше его здания…

— Он пытался убить меня на той крыше… — начал Наоко, усмехаясь.

Но Даледжем уже качал головой, раздражённо щелкая языком.

— Поэтому ты хотел избавиться от намордника? — спросил видящий. — Чтобы ты сумел найти причины ненавидеть Квентина Блэка? Потому что это нагоняет скуку. Это нагоняет ужасную скуку. Я пойду на прогулку, если это всё, чего ты хочешь.

Он показал пальцами на видящего, прикованного к стене в другой части комнаты.

— Можешь поговорить вон с ним. Он будет слушать, как ты жалуешься на Блэка. Можешь рассказать ему, какой Блэк кусок дерьма. Скажи Солонику, как ты одолел Блэка, едва не убив двух людей, которых Блэк любит больше всего…

Наоко невольно вздрогнул.

Судя по лицу Даледжема, видящий заметил, но лишь сильнее стиснул зубы.

— Почему бы нам не сделать так, брат? — холодно произнёс он. — Брату Солонику хотя бы не придётся отвечать. Он может просто лежать и кивать на те фразы, с которыми он согласен. Тебе явно не нравится, когда люди говорят тебе неудобную правду о людях, которых ты решил недолюбливать. Так что, может, тебе лучше говорить с тем, на кого надет намордник. Так тебе не придётся иметь дело с тем, что кто-то перебивает твои инфантильные монологи…

— Почему ты называешь меня «брат»? — спросил Наоко, невольно раздражаясь. — В этом нет смысла. Я даже уже не человек.

Даледжем пожал плечами.

По его лицу Наоко понимал, что он не ответит.

Наоко понятия не имел, почему он не хотел отвечать, но это его чертовски раздражало.

Очевидно, молчание начинало доставать и Даледжема тоже.

Когда тишина продлилась ещё минуту, Даледжем вскинул ладони — этот жест был грациозным, даже несмотря на его явное раздражение.