Кико не видела, чтобы кто-то из них петлял, вилял, выписывал зигзаги, даже когда бегущие рядом люди наступали на мины и взрывались.

Они не останавливались, чтобы помочь друг другу.

Они не пытались спрятаться друг за другом или изменить направление.

Они бежали зловеще прямыми линиями, игнорируя соседей и выстрелы, будь то беспилотники, метавшиеся над их головами, или артиллерийский огонь с высокой чёрной стены — пограничники пытались остановить натиск вторженцев.

Они вообще не пытались себя спасти.

Они просто бежали.

Кико через бинокль смотрела то на одного, то на другого, то на третьего, ища отклонения.

Не увидев ничего такого, она переключилась на данные с беспилотников, надеясь увидеть более точное изображение толпы, бежавшей на забор.

Это лишь усилило её озадаченность.

Их лица, их глаза, их выражения…

Все они были пустыми.

Они не выглядели злыми.

Они не выглядели решительно настроенными.

Они не выглядели напуганными. Они не выглядели грустными или отчаявшимися.

Они просто выглядели… пустыми.

Пристально глядя на них, переключаясь между лагающим видео с беспилотников в гарнитуре и мощным биноклем, Кико ощутила, как в её нутре зарождается тошнота.

Она знала, ещё до того, как призналась в этом самой себе.

Она знала, что происходит.

Посреди белого дня.

Каждое лицо и тело на поверхности пустыни было человеческим.

Это люди бежали по солнцу, бежали по песку пустыни, бежали по взрывающимся минам… расчищая путь.

Расчищая путь от мин.

Она знала (опять-таки, не думая, откуда ей это известно), что следующая волна людей атакует саму стену. Та волна, что последует за ней, возьмёт на себя мины по другую сторону стены. Они будут продолжать посылать людей, всё больше и больше — столько, сколько потребуется — пока люди не расчистят дорогу, чтобы их хозяевам можно было безопасно пройти.

Солнце сядет, наверное, через пару часов.

Максимум через три.

Кико подумала, что к тому времени все мины в этой части пустыни взорвутся.

Кратеры и части человеческих тел покроют всю эту часть пустыни, наверное, на целую милю, но путь будет расчищен.

Существа, которые послали людей, смогут свободно выйти из укрытия в пустынную ночь. Они свободно пересекут границу Соединённых Штатов, и мало что встанет на их пути.

Похоже, план дяди Чарльза по тому, как не впустить вампиров, имел несколько недостатков.

Опустив бинокль, Кико взглянула на Джакса.

Видящий тоже опустил свой бинокль и посмотрел на неё таким же мрачным взглядом.

Глава 2

Пробуждение

Я открыла глаза, хватая воздух ртом.

Поначалу я могла лишь лежать.

Я лежала на спине, хватая ртом воздух и глядя в потолок в темноте.

Рядом с собой я слышала чужое дыхание, глубокое, тяжёлое дыхание, пытавшееся втянуть воздух, который казался мне прохладным, откровенно холодным, даже в отапливаемой комнате.

Я чувствовала, как его тело реагирует на возвращение.

Я ощущала шок в его свете. Я ощущала ещё больше шока в его разуме — шока из-за того, что случилось, что я сделала с ним.

Я чувствовала, что отчасти его это заводит.

Я чувствовала, как он пытается преодолеть всё это, все эти разные виды шока. Я чувствовала, как он старается уложить в голове тот факт, что я это сделала.

Я. Его жена. Мириам Фокс.

Ну… Мириам Фокс Блэк, наверное.

Я пронесла его через какой-то пространственный портал.

Я забрала его с собой — в этот раз не случайно, не по какому-то глюку в моей системе, не из-за какого-то импульсивного спазма моего живого света, а совершенно намеренно, прекрасно понимая, куда я направляюсь и что делаю.

Моё осознание его попыток осмыслить это было отчётливым.

В то же самое время мой разум и свет уже терпели натиск всего вокруг нас двоих.

Прежде всего, меня шокировало ощущение знакомости, неизменности.

Всё вокруг меня ощущалось точно таким же, как я помнила — поразительно и даже пугающе прежним, хоть это и шокировало меня своей вопиющей непривычностью, откровенной чужеродностью, отчего это почему-то ощущалось менее реальным, чем место, которое мы только что покинули.

Свет здесь ощущался таким тяжёлым.

Таким охеренно тяжёлым.

Он казался грязным.

Почему-то эта загрязнённость шокировала меня больше всего.

Такое чувство, будто меня только что забросили в aleimi-канализацию.

Разница шокировала. Тот факт, что я никогда этого не замечала, шокировал. Я чувствовала, как мой свет старается скорректировать курс, заново сориентироваться в этом более тяжёлом, более сложном, более…

Gaos. Мне сложно было подобрать слова.

Более развращённом?

Или действительно более грязном?

Более сложном, но не в хорошем смысле… в запутанном, перемешавшемся, поломанном смысле, от которого ясность уходила, а не прибавлялась.

Что-то в здешнем свете так сильно отличалось.

Как я не заметила этого прежде? Как ни Блэк, ни я не заметили разницы, когда отправились в ту сторону, когда очутились в том другом мире?

То есть, я заметила различия, конечно.

Когда я впервые туда попала, это почти напоминало опьянение.

Было ли это вызвано тем, что ушла вся эта тяжесть и смятение?