Читаем Четыре минус три полностью

По мере того, как уменьшается количество километров до цели, кое-что доходит до сознания все отчетливее. А ведь история уже дописана. До конца. И этот конец всем известен. Просто способных прочесть мне последнюю страницу не обнаруживается.

Я набираю номер подруги, живущей в непосредственной близости от железнодорожного переезда.

«Слушаю вас?»

В голосе Анны не слышно беспокойства.

Стало быть, Анна ничего не знает.

«Анна, пожалуйста, поезжай к железнодорожному переезду. Хели попал в аварию, ему срочно нужна помощь. Пожалуйста, побудь с ним до моего приезда. Поддержи его. Скажи ему, что все будет хорошо!»

«О’кей».

Анна кладет трубку. Чтобы не тратить времени на вопросы, — понимаю я. Я чувствую облегчение.

Хели теперь не один. С ним Анна. Все будет хорошо.

Что погибли все.

В этот момент испытываемого мною облегчения случается чудо. Как же иначе мне называть ощущение, разом подтверждающее правильность того, во что я свято верила? И это новое чувство утоляет боль и приглушает страх.

Я чувствую, как мои плечи и спину словно окутывают теплым покровом — покровом любви, проникновенной и нежной.

Все в порядке, все в полном порядке.

Голова здесь ни при чем, — слова идут от сердца. Они отдаются в нем эхом голоса, который невозможно забыть.

Хели!

Нога на педали газа перестает дрожать. Роение моих мыслей унимается. Я чувствую себя спасенной, я чувствую себя под защитой.

Хели жив. Хели в раю. Хели со мной. Все хорошо.

Я становлюсь марионеткой. Я подвешена на невидимых нитях. Меня приводит в движение добрый кукловод, который хочет мне только хорошего. Я целиком отдаю себя в его руки.

Последние пятьсот метров до места происшествия. Звонит мобильный телефон.

Анна.

«Барбара, где ты сейчас находишься?»

«Я уже подъезжаю».

«Поезжай, пожалуйста, к дому Сабины. Мы встретимся у нее».

«Хорошо».

Я послушно поворачиваю направо, к дому Сабины, своей лучшей подруги. Звонок Анны заставил свернуть с пути в последний момент, не допустил моего появления на месте трагедии. Очевидно, кукловод решил меня поберечь, не позволив мне видеть определенные вещи. Я подчинилась. Так, разумеется, лучше.

Мной все еще владеет этот странный покой. Ничто во мне не восстает, я не выражаю никаких эмоций. Я чувствую: то, могущественное, что здесь происходит, лежит за пределами добра и зла и повлиять на происходящее мне не по силам. Мне ничего другого не остается, как выбросить белый флаг. Сдаться. Отдаться на милость судьбы. Какой бы она ни была.

Звоню в дверь. Дома никого. Она у Анны? Я стою в саду, и меня бьет дрожь. Тело начинает жить.

Я делаю то единственное, что еще можно сделать. Я должна отменить свое выступление в больнице в качестве клоуна, которое запланировано на вторую половину дня. Мой голос звучит тверже, чем я ожидала.

«Привет, Ханнес. К сожалению, я сегодня не смогу выступить. Хели попал в аварию. Скорее всего, он мертв».

Пока мой коллега выдыхает что-то вроде: «Господи Боже мой!», из-за угла выезжает автомобиль Анны.

Анна и Сабина, обливаясь слезами, выходят из машины. Образы в моем воображении и реальность начинают совмещаться, создавая картину действительности. В моей голове вдруг устанавливается тишина. Мертвая тишина.

Сабина смотрит на меня в полном ошеломлении. Выгляжу ли я привидением? Или ангелом? Да, я, скорее всего, бледна как мел. Но крыльев у меня вроде бы нет. Только окутывающий меня покров. Никому не видимый. По-прежнему.

Наконец Анна произносит:

«Барбара!»

Она подходит ко мне и крепко меня обнимает.

«Кто-то умер?»

«Да».

«Хели?»

«Да».

«А дети?»

Тишина. Слезы.

«И Тимо тоже мертв?»

«Был мертв. Его удалось реанимировать. Что с ним сейчас, не знаю».

«А Фини?»

«Она в тяжелом состоянии. Без сознания. Дети доставлены в больницу. А теперь мы отвезем тебя домой».

Я не противлюсь.

Однажды в юности я попала в аварию. Мой тогдашний друг привез меня к себе домой и укутал в теплое одеяло.

«У тебя шок. Тепло — вот что для тебя самое важное».

Этому его научили на курсах вождения автомобиля.

Вот и Анна с Сабиной снимают с меня куртку и укладывают меня в постель. Эти сами самой разумеющиеся действия создают у меня краткое ощущение безопасности.

Я в шоке.

Меня трясет, — мне кладут грелку.

Я плачу, — мне подают носовые платки.

Я задаю вопросы и получаю на них ответы.

Все просто. До банальности. Мне важны эти простые ритуалы. Мир и в этот момент, когда моя жизнь пущена под откос, в какой-то степени предсказуем.

Есть вещи, которые я способна держать под контролем. Я могу просить помощи. Могу чувствовать тепло грелки. Могу благодарить.