Чтобы справиться с этой угрозой, Генриху нужны были советники, способные оценить серьезность ситуации, дать эффективный совет и найти союзников. Дядюшки из Савойи, по сути, исполняли в Средневековье те же функции, что в наши дни международные консультационные фирмы или банки — держатели капиталов. Заманив их в Англию, Генрих не только приобретал тот дипломатический опыт, который ему требовался — он отнимал этот самый опыт у французов, и они не могли уже использовать его против Англии. Такие таланты стоят недешево, Генрих понимал это и потому не жалел средств на ублажение дядюшек.

Элеонора также это понимала и поддерживала стратегию супруга; более того, именно она инициировала эту линию в политике. К 1241 году, году восхождения Пьера и Бонифация, она стала уже матерью двоих детей (вторая, девочка, названная Маргарет в честь Маргариты, старшей сестры Элеоноры, родилась в сентябре предыдущего года). Детство осталось позади, Элеонора стала уверенной в себе юной женщиной, заинтересованной в управлении королевством и активно помогающей мужу. Твердо веря в свои права, они с Генрихом совместно трудились для осуществления своего видения будущего. Ей исполнилось семнадцать, она вплотную подошла к порогу величия.

И события вскоре показали, что советники из Савойи дали правильный прогноз. Англия действительно стояла на перекрестке своих отношений с Францией. Генрих и Элеонора получили шанс прославиться.

Санча

Глава VII. Честолюбие и повиновение

Ричард, граф Корнуэлльский, покинул Англию, чтобы начать крестовый поход в Святой Земле, 10 июня 1240 года. Хотя он был благочестив и искренне желал помочь тем, кто боролся за сохранение для христианства Иерусалима и прилегающих к нему областей, у графа были и другие побуждающие причины. Успешный крестовый поход считался наглядным мерилом мужества и силы воли. Кроме того, путешествие в Святую Землю позволяло приобрести бесценный дипломатический опыт, поскольку крестоносцы высокого ранга по пути часто получали приглашения навестить папу и других иноземных властителей. Все это существенно повышало престиж мужчины в глазах общества.

Серьезность отношения Ричарда к крестовому походу можно измерить размахом предпринятых им приготовлений; он и здесь проявил то же внимание к мелочам и беспощадную неутомимость, которые обычно выказывал в операциях откровенно коммерческого порядка. За предшествующие два года он заручился ни больше, ни меньше как девятнадцатью папскими буллами на случай любого возможного развития событий, включая его смерть, пленение, сбор выкупа и даже отлучение от церкви, с указанием распределения его имущества в каждом из вариантов. Он получил от Генриха официальное обещание защищать его земли и доходы от разграбления, пока он будет отсутствовать, и действовать в его интересах. В качестве крестоносца Ричарду полагалось полное прощение всех долгов, и этой привилегией он воспользовался весьма эффективно. Он не преминул заранее запастись всей необходимой информацией об условиях и обстановке в Иерусалиме и его окрестностях. Он вел активную переписку с императором Священной Римской империи и лично встретился с Балдуином II, императором Константинополя, который, потеряв свою империю, скитался по Европе, выпрашивая средства на войну. Он даже допросил сарацинского посла, посаженного Генрихом в замок Кентербери как шпиона.

Отъезд графа был омрачен смертью его жены Изабеллы на девятом году их брака, в январе 1240 года. Хотя она была значительно старше Ричарда, они росли вместе, и это был союз равных. Он горячо любил ее, и Матвей Парижский сообщает, что Ричард «погрузился в глубочайшую скорбь и оплакивал ее безутешно», когда известие дошло до него. Изабелла родила Ричарду четырех детей, но все, кроме одного сына, Генриха, умерли в раннем детстве; этот единственный сын был главным сокровищем Ричарда. Ему наверняка было тяжело оставлять мальчика в семье его дяди и тети, короля и королевы, так скоро после смерти матери, но Ричард был из тех людей, которые не позволяют эмоциям нарушать их планы.

Граф отплыл из Дувра в сопровождении полусотни рыцарей, каждый из них был со своим отрядом. Первой остановкой на его пути стал Париж. Ричард намеревался выйти в Средиземное море из Марсельского порта, а для этого приходилось пересечь всю Центральную Францию; следовательно, нужно было получить от короля охранную грамоту для него самого и его людей. Кроме того, по указаниям Генриха, он должен был возобновить перемирие между двумя королевствами, установленное еще после их злосчастной экспедиции в Бретань в 1230 году — срок уже истекал.

Людовик и Бланка, зная, что графа Корнуэлльского весьма уважают и папа, и император, расстарались, чтобы оказать Ричарду должный почет. Они не стали ждать его в Париже, но вместе со всем двором выехали ему навстречу. Затем последовали чрезвычайно роскошные пиры и особо щедрый обмен подарками. Согласно Матвею Парижскому, Ричарда приняли, в силу его принадлежности к семейству Элеоноры, сестры Маргариты, «как возлюбленного родича».