Читаем Четыре королевы полностью

Раймон-Беренгер был человеком средиземноморской культуры, он не испытывал никаких симпатий к законам и нравам северной «Галлии», хотя и вынужден был подстраиваться к ним из политических соображений. Он предпочитал отдать дочь за графа Тулузского, чтобы на этом навсегда покончить с враждой, и ходатайствовал перед папой Иннокентием IV о расторжении предыдущего брака Раймонда VII — что вполне могло получиться, поскольку этот папа благоволил Раймонду и способствовал возвращению в его руки отнятого ранее графства Венессен. Точнее, таково мнение французских историков — автор книги считает, что это благоволение было результатом подкупа, но мы не можем однозначно доказать ни одну из точек зрения.

Иннокентий IV, сбежав от Фридриха II в Лион, собирался отлучить его под защитой французских рыцарей. Оба графа, тулузский и прованский, поехали на собор, чтобы поделиться своими голосами с кардиналами. За это папа отблагодарил Раймонда VII, позволив расторгнуть предыдущий брак. Первоначально, за несколько лет до того, предполагалось, что невестой станет Санча. Договоренность о заключении брака с Санчей была достигнута при встрече в Монпелье, в присутствии короля Арагона Хайме I, сына Педро II и, соответственно, племянника обоих графов. Но к описываемому времени ее уже выдали замуж. Потому графу Тулузскому предложили руку Беатрис. Она была объявлена невестой графа тулузского на том же соборе, в присутствии столь почтенных свидетелей, как сам папа и Балдуин, император Константинопольский. На наш взгляд, это указывает на достаточную значимость этого факта, выходящего за рамки чисто семейные.

Крепкий союз между двумя основными сеньорами Юга (при том, что с принадлежащей двоюродному брату Раймонда VII Аквитанией отношения также были дружескими) означал бы серьезную угрозу мечтам Севера о господстве. Увы, Бланка Кастильская наверняка прекрасно это понимала, а потому сделала все возможное, чтобы обратить ситуацию на пользу своему сыну. И обстоятельства сложились иначе.

Раймонд-Беренгер был младше Раймонда VII лет на пять, но умер раньше. Перед смертью он подтвердил свое распоряжение о Беатрис и направил в Тулузу посла с просьбой поспешить в Прованс и там немедля устроить свадьбу. Но в это время назначенные умирающим регенты и его жена уже вступили в переговоры с королевой Франции. «Бланка Кастильская давно… искала расположения матери невесты и смотрела на своего угрюмого Карла, четвертого сына, как на будущего владетеля Прованса». (Осокин, стр. 666). Картина, как видим, своими оттенками несколько отличается от той, которую рисует автор книги.

Добавим к ней еще один штрих: иногда ссылаются на то, что у Раймонда Тулузского был слабый и лицемерный характер; но чем, как не лицемерием, является тогда поведение регентов Прованса, включая милую даму Беатрис-старшую, которые не отказывали графу, одновременно ведя переговоры с Бланкой? Ситуация графа Тулузского была бедственной: у него, отец которого в 1195 году в честь свадьбы с Жанной велел засеять поле золотыми монетами, даже не оставалось средств на свадьбу. И он обратился к своей кузине, к Бланке — и как родич, и как вассал. Она обещала помочь со средствами как раз в то время, когда сын ее Карл уже выезжал со свитой, чтобы жениться на Беатрис. В Средние века политика делалась не менее грязными способами, чем она делается сейчас; любопытно было бы узнать, как подобные поступки уживались в душах Бланки и Людовика с их искренним благочестием?

Графы Прованса, как мы уже упоминали, издавна считались вассалами императора. Раймонд-Беренгер V оставался вассалом Фридриха II еще и потому, что тот был женат на родной сестре его отца, Констанции. Иметь такого отдаленного сюзерена, который не станет вмешиваться во внутренние дела домена, было выгодно. Кстати, точно так же поступили графы Тулузские, веками формально считавшиеся вассалами короны Франции. Но в сложившихся обстоятельствах Раймонду-Беренгеру показалось лучше заключить союз с королем Франции. К этому союзу примкнули 15 его вассалов, из них 9 были очень слабы в военном отношении.