Читаем Четвертый протокол полностью

В сумерках он прошел к дверям и представился дежурным на вахте. Они изучили его удостоверение и позвонили Уинн-Эвансу, который подтвердил, что вызвал его. Престон поднялся в кабинет на третий этаж. Уинн-Эванс жестом пригласил сесть у стола.

Ученый взглянул на гостя из-под очков.

– Могу ли я поинтересоваться, где вы достали этот экспонат? – спросил он, указывая на диск из тяжелого, похожего на свинец, металла, лежащий теперь в запаянной стеклянной емкости.

– Его нашли в Глазго в четверг рано утром. А что остальные диски?

– Те – просто алюминий. Ничего необычного в них нет. Они служили просто как прокладки для этого диска. Он-то меня и интересует.

– Вы знаете, что это за металл?

Доктор Уинн-Эванс казалось был удивлен наивностью вопроса.

– Разумеется знаю. Моя работа знать. Чистый полоний.

Престон нахмурился. Он никогда не слышал о таком металле.

* * *

– Все началось в январе, когда Филби подал Генеральному секретарю два доклада. В них он сообщил, что левое крыло Британской Лейбористской партии за последнее время настолько окрепло, что вот-вот возьмет под контроль всю партию. Это совпадает и с моими наблюдениями.

– И с моими тоже, – вставил Карпов.

– Филби пошел дальше. Он утверждает, что внутри этого левого крыла организовалась группа убежденных марксистов-ленинцев, намеревающихся возглавить партию. Свое намерение они решили осуществить сразу после всеобщих выборов. Когда лейбористы во главе со своим лидером Нилом Кинноком придут к власти, Киннока переизберут. Его преемник будет первым марксистским премьер-министром в Британии. Он будет проводить политику, полностью отвечающую нашим интересам, прежде всего, в области ядерного разоружения и вывода всех военных сил США из Европы.

– Возможно, – кивнул генерал Карпов, – комитет из четырех человек был создан для поиска путей достижения победы на выборах?

Профессор Крылов взглянул на него с удивлением.

– Да. В комитет вошли: Филби, Марченко, я и доктор Рогов.

– Великий гроссмейстер?

– …и физик, – добавил Крылов. – Мы все согласились, что план «Аврора» будет мощным дестабилизирующим фактором, повлияет на британских избирателей и подтолкнет их к идее одностороннего разоружения. В основе плана идея Рогова. Он отчаянно отстаивал его. Марченко тоже одобрил план, правда, более сдержанно. А Филби? Никто не мог сказать, о чем именно думал Филби. Он улыбался и поддакивал, ждал, чтоб увидеть, куда дует ветер.

– Похоже на Филби, – согласился Карпов. – Потом, вы представили проект?

– Да, 12 марта. Но я был против плана. Генеральный секретарь согласился со мной. Он ругал его и приказал уничтожить даже записи и документы, касающиеся плана. Мы поклялись нигде, ни при каких обстоятельствах не упоминать о нем.

– А скажите мне, почему вы были против?

– Он показался мне безрассудным и опасным. К тому же, он противоречит положениям Четвертого Протокола. Если эти положения будут нарушены, то только Богу известно, к чему мы придем.

– Четвертый Протокол?

– Да. Приложение к международному договору «О нераспространении ядерного оружия». Вы помните?

– Всего не упомнить. Напомните мне, пожалуйста, – попросил Карпов.

* * *

– Никогда не слышал о полонии, – признался Престон.

– Допускаю, – сказал доктор Уинн-Эванс, – это очень редкий металл.

– И где же он применяется?

– Иногда, очень редко – в медицине. Этот человек из Глазго не направлялся, случаем, на какую-нибудь медицинскую конференцию или выставку?

– Нет, – убежденно ответил Престон. – На медицинскую конференцию он не мог направляться никоим образом.

– Хорошо. Тогда вычеркнем эти десять процентов из ста возможных. А раз он не направлялся на медицинскую конференцию, остается другая область, в которой используется девяносто процентов полония. Кроме этих двух областей полоний больше нигде не применяется на этой планете.

– А вторая область?

– Диск из полония такого размера сам по себе безопасен. Но при тесном соприкосновении с другим металлом – литием – они образуют инициирующий состав.

– Что? Но ради Бога, что это черт возьми, такое?

* * *

– 1 июля 1968 года, – продолжал профессор Крылов, – тремя ядерными державами мира – США, Великобританией и Советским Союзом – был подписан «Договор о нераспространении ядерного оружия». Этот договор обязывает ядерные державы не передавать неядерным странам технологию и документацию по производству ядерного оружия. Вы это помните?

– Да, – согласился Карпов, – это я помню.

– На церемониях его подписания в Москве, Вашингтоне и Лондоне присутствовала многочисленная публика. Подписание четырех секретных протоколов к этому договору проходило без лишних свидетелей. Каждый протокол оговаривал возможности предотвращения риска в связи с выполнением договора. Так некоторые идеи, технически не исполнимые во время подписания, в дальнейшем могли стать осуществимыми. Со временем первые три протокола устарели, их положения изжили себя и научно и технически, но сверхсекретный Четвертый Протокол стал настоящим кошмаром в начале восьмидесятых.

– О чем, конкретно, в нем говорится? – поинтересовался Карпов.

Профессор вздохнул.