И что ей следовало ответить? Пожаловаться на тошнотворную пустоту, образовавшуюся в животе от тревоги, или поклясться в собственной неуязвимости? Мол, я – это я, маршал, канцлер, воин, мужчина, мне, дьявол всех подери, Аверн по колено, а ЗлатоМост – по плечо.

– Я боюсь одного – не найти нужной вещи, – честно признался Росс. – Было бы наивно полагать, что лжеканцлер хранит столь важный… предмет у всех на виду. Что, если это спрятано в каком-нибудь сейфе? Как тогда быть?

– А давайте… давайте я пойду с вами. Возможно, у меня получится вам помочь.

Столько надежды, столько желания помочь! Да за что же такое доверие? Проклятье!

– Как это будет выглядеть? Лорд Джевидж внезапно возвращается домой вместе с дамой? – довольно сдержанно полюбопытствовал он.

– Почему нет? Я надену шляпку с густой вуалью. Никто из слуг и охраны не удивится, что лорд-канцлер не решился на важный разговор с леди в общественном месте, там, где их могут увидеть посторонние.

– В ваших словах есть зерно разумности, но я не могу…

– Отчего же вы не можете? Потому что я – женщина? – возмутилась Фэйм. – Я уже не раз доказывала, что способна на решительные поступки.

– Вдруг вас узнают?

– В густой вуали, скрывающей полностью лицо? В широком манто?

– Х-х-хорошо, – удивительно быстро сдался канцлер. – Будь по-вашему.

Кто сказал, что в женщинах нет отваги? Кто сказал, что они не ведают настоящего мужества? Не исключено, что раньше Росс Джевидж мог так считать, но теперь-то, после знакомства с мистрис Эрмаад, утверждать подобное было бы бесчестно и жестоко.

Лунный свет, льющийся сквозь высокие окна в спальню, – это так чертовски романтично. А если падает он на блестящие шелковые простыни цвета сирени и на длинные стройные женские ноги, делая их серебряными, то любому ценителю прекрасного большего и желать невозможно. Главное, не думать о том, что этим ногам уже лет сто пятьдесят… А все остальное такие пустяки, глупые и несущественные пустяки.

– А ты не боишься, что она разоблачит тебя?

Так мурлыкают сытые кошки, большие палево-серые кошки, которые водятся в скалах Восточных Территорий.

– Нет, Даетжина, я не боюсь. Я ничего не боюсь. Тем более ее.

– Звучит чересчур… резко. И все же?

– У меня есть план.

– О!

– Целых три плана. Всегда можно повторить ту же процедуру, что и с мис Саилам. Это раз.

– Как жестоко.

– Полагаешь, я буду милосерднее, если верну ей все потерянное?

– Не думаю. А третье?

– Убью ее, как ни банально это прозвучит. В отличие от чистоплюя Лигру, я сделаю это своими руками. Муж я ей или кто?

– Хм… Безумие, страх и смерть? На мой вкус, не слишком оригинально.

– О чем речь?! Мне до тебя еще расти и расти, дорогая.

Глава 12

Лица и личины

Даетжину Махавир захочешь не перепутаешь с любой другой дамой Эльлора, хоть с магичкой, хоть с аристократкой. И дело тут вовсе не в пристрастии чародейки к дорогущим нарядам, украшенным шиэтранскими кружевами и жемчугом, и не в знаменитой прическе. В провинции многие женщины при наличии длинной косы сооружают у себя на голове некое подобие свадебного каравая. Злые языки, правда, утверждали, будто коса мэтрессы Махавир накладная, но мужчины, знавшие волшебницу достаточно близко, могли присягнуть – с волосами у нее все в полном порядке, иная девица обзавидуется их густоте и длине.

Громко шелестя нижними юбками, чародейка проследовала в кабинет хозяина дома на Садовой с видом вдовствующей императрицы в изгнании. Если не знать о ночных визитах в спальню многоуважаемого «мэтра Глейра», то можно подумать – женщину привели сюда насильно и под конвоем, столько презрения на округлом гладком личике, аж даже ушки, торчащие чуть ниже «каравая», порозовели. Впрочем, волшебница испытывала чувство собственного превосходства по отношению ко всему подлунному миру и относилась к населяющим его людям в лучшем случае как к материалу для опытов.

Хозяин кабинета вовсе не обольщался насчет душевных качеств гостьи, но рассчитывал хотя бы на более теплое отношение. После всего, что у них было, – это не трудно. И если кто-то вдруг решил, будто под словом «было» подразумеваются любовные игрища, то стыд ему и позор. Ничто так не сближает двух колдунов, как сообщничество в преступлении. Они с Даетжиной с некоторых пор были повязаны намертво. По крайней мере, так считал мэтр.

Магичка изящно опустилась в кресло, сплела пальцы в замок и исподлобья поглядела в упор на собеседника своим фирменным «волчьим» взглядом, словно пытаясь прожечь в его лбу дыру.

– Пора заканчивать эту комедию, – резко молвила она. – За год это ничтожество не смогло добиться никаких существенных изменений.

– А то, что треть литейных заводов Эльлора в той или иной степени теперь принадлежит тебе, мало? – ухмыльнулся волшебник. – Я уже молчу про леанефские верфи и плантации какао-бобов в Новом Южном Малати.

– Это всего лишь деньги… – фыркнула Даетжина презрительно.

– Ха-ха! Конечно, а еще власть и могущество.

Саркастично получилось, но ведь так оно есть.

– Я говорю о власти подлинной силы, о Нашей власти.