Читаем Честь снайпера полностью

Все понимали, что это было маловероятно. Дитер Шенкер, младший капрал, ветеран Италии и России, три ранения, два Железных Креста — практически со стопроцентной вероятностью висел на дереве головою вниз со сломанной шеей или спиной. Если он оставался в сознании, то мог раскрыть складной нож десантника и порезать себе запястья, чтобы истечь кровью в тихом комфорте. Найди его русские — то поупражнялись бы в штыковой атаке перед тем, как прикончить его. Такова война.

Следующее, что пошло не так — это карта. Она вела их в обход двух деревень, что привело из в опасную близость к полевым лагерям, где Иван расположил около шести миллиардов солдат, отдыхавших перед дневным переходом ближе к линии фронта, где готовилось шоу.

Боевая группа фон Дрелле обошла эти два обхода, что стоило ещё времени. Задача состояла в том, чтобы добраться до моста задолго до зари, уничтожить часовых, заложить взрывчатку, оставить временной детонатор и быть в нескольких километрах оттуда, когда сработает фейерверк. Эта фантазия испарилась практически мгновенно, как в старом гоночном афоризме — «никакой план не доживает до конца первого круга» — они не сумели добраться до моста до появления первых лучей солнца над горизонтом. Итак, работа должна была состояться днём.

К счастью, на берегу реки хватало листвы, а Иван не принимал всерьёз возможности налёта с подрывом моста настолько далеко за линией фронта. Со своими миллиардами бойцов, миллионами танков и тысячами блестящих американских грузовиков он был слишком самоуверен, чтобы уделить мосту несколько пар сапогов, и это было большой ошибкой. Десантники, скрытно продвигаясь через заросли вдоль берега, добрались практически до самого моста. Теперь, скучившись в своём убежище, они осматривали мешки с песком, наваленные и натянутые безалаберным Иваном скорее в качестве элемента церемонии, нежели как тактическую необходимость.

Карл после короткого осмотра увидел то, что и ожидал: за рекой располагался город Чорткив — пыльные улицы, уставленные ветхими домами, пустой ранним утром, хотя то там, то тут стояли грузовики Красной армии, а их обитатели, скорее всего, находили убежище в домах. Город был недвижен. На этой же стороне реки располагалась другая часть Чорткива — его «выселки», назовём это так: пара домишек сельскохозяйственного предназначения и несколько типичных украинских хат с высокими крышами, крытыми соломой. Как и на той стороне, всё было тихо, а в нескольких местах стояли армейские грузовики.

А что выше, на самом мосту? Вряд ли в гнёздах из песочных мешков, сложенных Иваном в качестве постов для часовых, много охраны — это скорее места для спокойного сна тихой ночью подальше от зоны сражения. Так что в теории понадобится всего несколько секунд, чтобы броском достичь часовых и снять их без шума.

До сих пор всё общение шло жестами. Никакого разговора — все парни понимали язык жестов.

— Четверо — просигналил Карл — избавляются от часовых. Он сам и — Карл указал по очереди на трёх толковых бойцов. Однако, и все остальные были не менее толковыми, нежели те, кого назначили в головорезы. Затем из этой четвёрки он выбрал двоих, которым поручил пробраться под мостом на другую сторону и справиться с тем, что они там встретят. Всей четвёрке следовало затем обосноваться на дальнем конце моста, который вроде бы не имел часовых на той стороне и залечь с ФГ-42 либо Штурмгеверами. Они должны были стать первой линией обороны в случае атаки с того направления.

Ещё четверо были обозначены как подрывники во главе с гениальным минёром Денекером. Ничего хитрого — никто не собирался спускаться на верёвке с карабином с моста, чтобы заложить циклонит под арку. Вместо этого четвёрка Денекера собиралась сапёрным инструментом выдолбить поверхность моста настолько глубоко, насколько это будет возможно. Затем они должны были зарядить полость циклонитом, который в форме, готовой к подрыву, выглядел как куски пластичного теста, лежащие в двух пятифунтовых полотняных сумках, вложить туда детонатор № 8, подключенный к детонационному шнуру. Шнур, сделав несколько витков вокруг заряда, потянется вдоль моста в безопасное место, где будет обжат в ещё один детонатор № 8.

В нужное время Денекер подожжёт запал, находящийся в детонаторе, который хлопнет, как петарда и воспламенит детонационный шнур — верёвку, покрытую слоем пентаэритриттетранитрата — вещества, сгорающего со скоростью в двадцать одну тысячу футов в секунду. В одну микросекунду шнур заставит сдетонировать № 8 на другом конце, что вызовет подрыв циклонитового заряда, который и испарит мост. Всё отлично работало в Италии и России, так что сработает и здесь. Десяти фунтов вполне хватит.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы