Читаем Честь Рима полностью

Катон кивнул, глядя мимо Макрона на крышу дома легата, возвышавшуюся над окружающими зданиями. Он попрощался с Клавдией и поцеловал Луция, который еще спал, перед тем как покинуть дом, так как не хотел, чтобы перед ветеранами, которых он собирался вести в бой, проявлялись какие-либо эмоции.

Прошло какое-то время, а затем два друга сцепили предплечья, после чего Катон отвернулся от колонии и жестом приказал ожидающим ветеранам следовать за ним. Их было семеро, одетых в простые плащи, видавшие лучшие времена. Каждый нес небольшую сумку с запасной одеждой, обернутую вокруг их оружия – прочных палиц или мечей. Если бы кто-нибудь спросил, зачем они отправились в путь, он бы ответил, что они едут в Лондиниум, чтобы купить охотничье снаряжение и собак. В это время года люди выходили из своих зимних жилищ с желанием вкусить свежее мясо – обычное явление. Рамирий и его отряд нагрузили небольшую тележку выделанными овчинами, чтобы можно было выдать себя за торговцев, везущих свой товар на рынок Лондиниума. Если повезет, группы встретятся на складе, не привлекая внимания, которое они получили бы, если бы вошли в город все вместе, как единое целое. У преступных группировок было много осведомителей на улицах и в трактирах, чтобы улавливать потенциальные возможности или угрозы. Для успеха планов, вынашиваемых Катоном, было крайне важно, чтобы враг не осознал опасности, исходящей от его людей, пока не станет слишком поздно.

Когда отряд Катона ровным шагом отправился по дороге в Лондиниум, Кассий натянул поводок и тихонько заскулил. Макрон смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду, а затем прищелкнул языком. - Давай, мальчик, пошли.

Они вернулись в дом легата, чтобы завершить сборы. Петронелла аккуратно сложила запасную одежду и положила ее в его сумку. Она также приготовила немного закусок и свежих буханок хлеба, чтобы накормить его во время короткого путешествия вверх по реке до Лондиниума.

Это был первый раз с момента его избиения, когда Макрон нес свое оружие и походную сумку, и он все еще чувствовал некоторую скованность и боль от ран. Вытащив меч, он проверил его вес, затем сделал несколько пробных взмахов и выпадов. Он почувствовал облегчение от того, что движения давались легко и без боли в конечной точке каждого действия. «Это пройдет, когда я буду упражнять свое тело каждое утро», - размышлял он.

- Ты готов к этому? - спросила Петронелла, обхватывая его руками.

- Как и всегда.

- Что-то твой вид меня не воодушевляет. Я должна была сказать Катону, чтобы он подождал еще немного, просто для уверенности.

Макрон покачал головой. - Я ждал достаточно долго. Пришло время заставить Мальвиния заплатить за то, что он сделал со мной. Он и его люди должны быть убраны с улиц, как отбросы, которыми они являются. О да, я готов к этому.

Петронелла пожевала губу, затем вздохнула.

- Бессмысленно говорить тебе, чтобы ты был осторожен, не так ли?

Он разорвал объятия.

- Где остальные? Луций и Клавдия?

- Он еще спит. Она в своей комнате. Мне показалось, что я слышала, как она плакала некоторое время назад.

- Тогда попрощайся с мальчиком за меня. И передай Клавдии, что я буду присматривать за Катоном изо всех сил.

- Она это оценит.

Некоторое время они стояли, глядя друг на друга, прежде чем Макрон прищелкнул языком. - Тогда я пойду.

Он повернулся, прошел через атриум ко входу в дом и вышел во двор, где собрались ветераны его группы. Петронелла последовала за ним к двери и остановилась на пороге.

- Пойдемте, парни. - Макрон прошел мимо них, направляясь к арке на другой стороне двора. - Нам нужно поймать утренний прилив, если мы хотим совершить путешествие как можно быстрее и вернуться на сушу. Я уже достаточно нахлебался проблем на суднах.

Раздалось несколько веселых голосов в знак согласия, когда мужчины подняли свои сумки и вслед за Макроном вышли из ворот на улицу, а затем они исчезли, только затихающий хруст их калиг по гравию продолжался еще мгновение, прежде чем затеряться на фоне звуков оживающей колонии.

******

Катон и его люди быстро продвигались по дороге в Лондиниум. Небо было ясным, дождя не было уже несколько дней, поэтому земля была твердой. Цветы – белые, розовые и желтые – украшали деревья, на которых распускались яркие зеленые листья, а по обе стороны дороги трава была ярко усеяна маргаритками, лютиками и одуванчиками. Птицы наполняли воздух своими песнями, изредка заглушаемыми громкими криками гнездящихся ворон с верхушек деревьев, где они хлопали, как обрывки черного белья, подхваченные сильным ветром.