Читаем Честь и долг полностью

Но не это событие волновало сэра Уинстона Черчилля, хотя он и имел все основания гордиться тем, что именно по его инициативе, еще во времена его службы первым лордом Адмиралтейства, удалось преодолеть сопротивление косных чиновников и начать строительство танков. Ему льстило новое назначение. Не удостоившись титула члена военного кабинета, он все же недавно получил портфель министра военного снаряжения. Получив под начало 12 тысяч чиновников и огромные средства, потомок герцогов Мальборо со своей кипучей энергией постоянно стал влезать в чужие дела. Он то мчался на аэроплане, горячо полюбив новое средство транспорта, во Францию, к генералу Хейгу и давал тому стратегические советы. То назойливо требовал от Ллойд Джорджа приглашений на заседания узкого круга избранных членов военного кабинета. Там он, разумеется, тоже подавал советы, хотя и дельные, но непрошеные. Его динамизм заставлял коллег пребывать в постоянном состоянии тихой ярости. Но ничего нельзя было поделать. Как истинный государственный муж, Ллойд Джордж старался непрерывно сталкивать своих конкурентов лбами, чтобы они ссорились друг с другом, но не с ним.

А поводов для ссор было много. В том числе и разгоравшиеся в промышленности забастовки. Начиналось и политическое брожение. Весь истэблишмент[21] до сих пор трясло от того, что рабочие делегаты, собравшись в июне в Лидсе на однодневный конвент, единогласно высказались за создание в каждом городе городских и сельских округов Советов рабочих и солдатских депутатов.

Сэр Уинстон призывал расправиться со смутьянами, а всех участников забастовок лишать освобождения от мобилизации и отправлять на фронт. Член военного кабинета лорд Мильнер придерживался таких же взглядов, премьер же, мистер Дэвид Ллойд Джордж, был сторонником либеральной политики по отношению к рабочим. Ради увеличения военного производства не боялся идти на мелкие уступки. Премьер-министр старался чаще демонстрировать заботу о благе "простого народа", не без оснований полагая, что, только укрепив тыл и усилив контроль государства над экономикой, можно выиграть войну и ослабить рабочее движение.

Но напор на премьера был велик. Ему помогало только то, что никакой диктатор или монарх никогда не обладал столь совершенными рычагами власти, как британский премьер-министр. Если, разумеется, он в конечном итоге правильно исполнял волю истэблишмента. А магнаты Сити и земельная аристократия были довольны. Банкиры и промышленники получали фантастические прибыли от войны. И лендлорды отнюдь не беднели. Вместо того чтобы разрешать арендаторам распахивать новые земли под хлеб, недостаток которого ощущался из-за германской подводной войны против судов с продовольствием для Британии, джентльмены с удовольствием и в военные дни предавались охоте в собственных угодьях на фазанов, куропаток и лис.

Из-за несовпадения мнений келейные заседания кабинета и совместные обеды его членов на Даунинг-стрит, 10, проходили весьма бурно — в британском понимании, разумеется. Никто не кричал и не горячился. Потребляли лишь больше, чем обычно, хереса, коньяка и сигар. Слава богу, налоги во время войны выплачивались значительно аккуратнее, чем в дни мира, и правительство ни в чем не ощущало недостатка.

В начале декабря встречались в доме премьера особенно часто. Главным был русский вопрос. А в нем основным содержанием — как пресечь большевистскую заразу. Не дать распространиться ей по миру. Ведь сломать хребет Российской империи — это полдела. Дело — спасти свою собственную империю от революции…

Узкий круг джентльменов, составлявших ядро военного кабинета, в том числе и сэр Уинстон, который формально не был полноправным членом его, собирались в эти холодные дни в личном салоне премьера. Здесь весело потрескивал камин. Уют комнаты, стены которой были отделаны деревом, пол покрыт мягким ковром, а толстые шторы гасили сквозняки от окон, создавал атмосферу непринужденности. Официант-валлиец заботился о напитках.

Сегодня собрались как обычно: поджарый, затянутый в придворный мундир лысеющий лорд Мильнер, курносый, в пенсне, с длинными волосами на загривке и серыми усами министр иностранных дел Бальфур, заместитель первого министра и лидер палаты общин Бонар Лоу с лицом простолюдина. Пришел безусый и безбородый, словно скопец, лорд Керзон оф Кедлстон. Снова без приглашения не выгонишь же — явился сутулый, с широким бульдожьим лицом сэр Уинстон Черчилль.

Расселись. Лорд Мильнер — в свое любимое кожаное кресло с высокой спинкой, рядом с креслом хозяина дома. Другие гости понимали, что сэр Альфред — весьма важная персона и даже в его отсутствие не претендовали на это кресло. Лишь этот молодой нахал — сэр Уинстон — мог покушаться на место рядом с премьером. Сэр Альфред даже приходил из-за этого чуточку раньше, чем все. Кстати, создавалась видимость, что он уже обо всем с премьером переговорил, а остальные только санкционировали их волю.

Беседа началась, как обычно, с текущих дел. Поругали безответственные профсоюзы, рабочее сословие и невольно перешли на русские дела.