Читаем Честь и Долг полностью

Разведчик был рад стараться. Он достал небольшой блокнот, изящно переплетенный в сафьян, и, сверяясь с ним для памяти, стал рассказывать господину министру о том, как буржуазная пресса постоянно «кусает» двор и администрацию, хотя и находится под цензурой. Русские большие мастаки обходить разного рода цензурные рогатки, говорил разведчик и тут же приводил факты, до которых был особенно охочь лорд-инспектор. Выводы он любил делать сам.

У мистера Хора вскоре предстояло важное свидание с осведомителем из придворных кругов. Он откланялся со спокойной душой, обещав вернуться и доложить самые свежие новости. Резидент увидел, что Брюс Локкарт понравился лорду и не подведет своих коллег.

Лорд Мильнер и Брюс Локкарт остались вдвоем. Румяный и улыбчивый, белозубый, синеглазый Локкарт умел хорошо занять любого шефа. Министру, близкому к Ротшильдам, он рассказал о положении на московской и петроградской биржах, о котировке акций, о курсе рубля, который благодаря стараниям англичан-союзников резко стал падать, приближая Россию к финансовому краху. Лорд задал генеральному консулу много вопросов, из которых Брюс снова заключил, что с первого же дня своего приезда на Мурман Мильнер понял всю безнадежность положения России. Брюс уверенно говорил о грядущем дворцовом перевороте, заявив, что если царь не пойдет навстречу буржуазной общественности, то будет очень скоро свергнут. Лорду Мильнеру хотелось поподробней узнать именно это, и он оставил молодого разведчика на обед, который был уже накрыт в соседней комнате.

Тот же официант в белых лайковых перчатках принес по желанию высокопоставленного гостя типично русский обед. Икра и пирожки, уха и паштет из дичи, жареные белые грибы и поросенок с кашей несколько примирили лорда Мильнера с Россией.

Брюс Локкарт со знанием дела рассказывал о том, что признаки общей вражды к правительству Николая Романова и к крайне бюрократическому строю видны буквально во всех слоях населения. Не только либеральная буржуазия, но даже придворные сферы затронуты желанием переворота. Произошел сильный сдвиг влево промышленного класса, до сей поры весьма реакционно настроенного. Немаловажным является и такой момент: объединились различные общественные силы, начиная от октябристов и прогрессистов, кончая «трудовиками», эсерами и некоторыми социал-демократами, принадлежащими к крылу, называемому меньшевиками…

У лорда Мильнера была прекрасная память. Он никогда ничего не забывал ни цифр, ни фактов, ни обид. Перед своим визитом в Россию он внимательно прочитал досье, подготовленные ему в министерстве иностранных дел и в СИС. Поэтому Брюсу не пришлось объяснять милорду, кто есть кто на партийном горизонте в России.

Локкарт завершил свой краткий обзор положением в рабочем классе, который, по его словам, был весьма заинтересован в установлении парламентско-демократическо-правового порядка. Не забыл он сообщить и о состоянии армии.

Лорда Мильнера особенно интересовало — не выльется ли недовольство в России в грандиозную социальную революцию, которая потрясет устои всего мира и скажется на роли России в войне.

Брюс рассказал, что недавно он в тесном кружке встречался с Керенским, чья популярность весьма растет, а началась, кстати говоря, от того, что он выступал защитником в суде над рабочими, арестованными во время беспорядков и расстрела, учиненных на Ленских приисках британского концерна «Лена Голдфилдс». Сэр Альфред хорошо знал это дело, поскольку его патрон — барон Ротшильд — имел свои интересы в этих приисках. Так вот, этот присяжный поверенный, член четвертой Государственной думы, приветствовал грядущий дворцовый переворот, но весьма отрицательно высказывался о возможности народного выступления. Присутствовавшие в этом интимном кружке господа выражали опасение, что народное движение может попасть в крайне левое русло и это создаст чрезвычайные трудности для ведения войны, ибо российские массы разочаровались в ней.

Положение дел в Петрограде, что также было известно одному из самых пронырливых работников британской разведки в России — Локкарту, — было особенно тяжелым.

— В катастрофическом состоянии торговля, — докладывал Брюс, — особенно торговля продовольствием. Булочные, колбасные, молочные и другие мелкие лавки закрываются из-за недостаточного подвоза в Петроград нужного сырья. Сокращают свои операции торговцы-оптовики. Они, во-первых, побаиваются реквизиций, о которых были пущены слухи, а во-вторых, из-за отсутствия поддержки банков и крупных капиталистов, которые кредитуют оптовую торговлю. В предвидении надвигающегося кризиса, а может быть, и по другим соображениям, банки в последнее время стараются извлечь свои капиталы из торговли, пустить их на другие гешефты и тем, разумеется, еще более усугубляют расстройство торговли.

Министр, близкий к британским финансовым кругам, выразил уверенность, что наибольшую предусмотрительность проявили те российские банки, которые, как Азово-Донской, весьма тесно связаны с английским капиталом.