Читаем Честь полностью

Он закрыл лицо ладонями, словно смотреть на меня ему было невыносимо. Руки у него были такого же цвета, как у Говинда. Я подумала: «А руки у Абдула мусульманские? А ногти? А кожа? Как становятся мусульманином? Или индуисткой? Просто родившись в семье мусульман или индуистов?»

Мне хотелось поделиться с ним своими мыслями, но я не могла подобрать слова. Я проклинала свою необразованность. Я не умела красиво выражаться, в отличие от него.

Он поднял голову и посмотрел на реку.

— Прежде всего я индиец, — тихо ответил он. — Для меня на первом месте моя родина. И на втором — религия. Я не ищу жену-индуистку, мусульманку или христианку. Мне нужна индианка, девушка, с которой у нас одна родина.

— Ты меня совсем не знаешь, — возразила я. — Бас, мало несколько минут в день наблюдать за мной на работе, чтобы как следует понять меня.

— Я знаю, что у тебя на сердце, Мина. — Его глаза блестели, как речная галька. — Знаю, что у тебя добрая душа. Мои намерения чисты. Я хочу попросить у твоих братьев твоей руки.

В нашей касте невеста и жених обычно встречались только в день свадьбы. Брак заключали сваха и родственники. Составляли гороскоп. Наводили справки о семье. Договаривались о размере приданого. Но главное — невеста и жених должны были принадлежать к одной касте. Лишь тогда можно было говорить о каких-то свадебных планах. Абдул словно не знал о наших древних традициях. Может, в его религии другие правила?

— Старший брат никогда не даст согласия на этот брак, — ответила я. — Ты из другой касты, и ты мусульманин. Ты не знаешь Говинда. Для него это оскорбление. А в гневе он ведет себя как бешеный водяной буйвол.

Тогда Абдул сказал то, что мог сказать лишь святой или безумец.

— А ему какое дело, за кого ты выходишь замуж? Я хочу жениться на тебе, а не на твоем брате. Поэтому согласие должна дать ты.

— Ты сошел с ума! — воскликнула я и спрыгнула с ветки на землю. — Совсем стыд потерял! Я — девушка из приличной семьи. Брат мне как отец. Как можно выйти замуж без его разрешения?

Абдул взглянул на меня грустно и обиженно. Его грусть глубоко ранила меня, и мне захотелось ранить его в ответ.

— Всем известно, что вы, мусульмане, не дети Божьи. Но в моей религии принято уважать старших. — Я пошла прочь.

Он спрыгнул с ветки и пошел следом, но я закричала:

— Не приближайся ко мне! Неужто не понимаешь, что с тобой будет, если я расскажу, как ты меня оскорбил?

Он замер.

— Я не хотел ничего плохого. Прошу, выслушай меня.