Читаем Черви полностью

В тот день взвод до самого обеда разучивал различные способы падения. Отойдя друг от друга на три шага, солдаты сперва сели на маты, чтобы затем быстро перекувырнуться назад, громко стукнув при этом левой ладонью по мату. Потом все встали в полуприседе, и ко свистку инструктора шестьдесят шесть правых рук протянулись к шестидесяти шести правым ногам и сделали резкий рывок. Как будто бы это была рука противника. От этого рывка шестьдесят шесть тел полетели кувырком назад, шлепнув опять же левой рукой по мату – останавливая падение. А инструктор ходил вдоль рядов, делая замечания, показывая, в чем ошибка и как ее исправить. Время от времени он командовал взводу встать, поворачивал всех лицом к себе и вновь и вновь демонстрировал, как нужно правильно падать.

Сделав затем десятиминутный перерыв, новобранцы приступили к отработке приемов падения с ног. Это было уже посложнее. В зале то и дело раздавались вскрики, слышалось, как тяжело грохались на маты человеческие тела.

– Единственный способ научиться, – пронзительный голос инструктора перекрывал стоявший в зале шум, – снова и снова повторять приемы. Повторять и повторять до тех пор, пока не станешь все делать автоматически. Ясно? Поехали…

Уэйт захватил рукой свою ногу, дернул и грузно грохнулся на мат. Однако не вскочил тут же, а продолжал какое-то время лежать, пока инструктор не скомандовал встать. Солдаты вокруг него прыгали и падали, прыгали и падали, а он не спеша поднялся, медленно снова стал в позицию.

Нельзя сказать, чтобы он устал. Просто надоело без конца повторять одно и то же, снова и снова делать уже успевшие опротиветь движения.

«Но ведь это же то, к чему ты так стремился, – говорил он сам себе. – Разве не ради этого ты завербовался на службу? Ты ведь знал, что здесь так будет, что с утра до вечера будешь слышать одни приказы и команды. Не думать, не принимать решения, а только выполнять. Слушаться и выполнять. Только так, просто и понятно. Чему же ты теперь удивляешься? Чем недоволен?»

– Приго-отовились! И-и… бросок!

Он перекувырнулся назад, упал на спину, немного полежал, потом поднялся.

– И-и… бросок!

Снова повторил движение.

– И-и… бросок!

Опять то же самое.

– Побольше огонька, парень, – инструктор остановился около него. – Что-то ты вроде без души работаешь.

С губ Уэйта едва не сорвался дерзкий ответ, но он вовремя сдержался и только коротко ответил:

– Есть, сэр!

– Тогда… бросок!

Инструктор не отходил, и Уэйт постарался на этот раз сделать все как следует. Получилось вроде бы неплохо, сержант одобрительно кивнул и пошел дальше. Уэйт молча послал ему вдогонку пару теплых слов – насчет того, куда бы он ему подпустил огоньку, кабы его воля. Узнал бы тогда, шкура, почем фунт лиха. Да ведь только попробуй открой рот, враз сам сгоришь без дыма…

Он уже начал одуревать от всего этого однообразия, именуемого начальной рекрутской подготовкой. Броски, падения, шагистика, всякая прочая мура. Даже сами дни и ночи в казарме вызывали в его душе растущее негодование и возмущение бессмысленно потерянным временем. В нем непрерывно нарастало острое чувство протеста. Все чаще и чаще приходилось сдерживать себя, затыкать себе рот, чтобы не сорваться, выдержать эти последние недели обучения в лагере.

Отработка приемов падения продолжалась всю первую половину дня.

После обеда взвод снова вернулся в зал. Солдатам было приказано снять обувь и стать полукругом. Пришел новый инструктор. Он был тоже невысок ростом и, как и утренний преподаватель, худощав и жилист. Одет он был тоже в белый костюм вроде пижамы и подпоясан черным поясом; Только волосы посветлее и кожа не такая загорелая.

– Вольно! Садись!

Новобранцы разом опустились на пол, поджав ноги по-турецки…

– Это что за взвод? – вдруг гаркнул что есть мочи инструктор.

– Сэр! Взвод один девяносто семь!

– Какой?

– Сэр, – подхватывая игру, рявкнули шестьдесят шесть глоток, – взвод о-дин де-вя-нос-то семь!

– Третьего батальона?

– Никак нет, сэр! Пер-во-го ба-таль-о-на!

– Второго батальона? Не слышу!

– Сэр! Пер-во-го ба-таль-о-на!

– А вы, червяки, орете так, будто гордитесь, что вы из первого.

– Так точно, сэр! Гор-дим-ся, сэр!

– Ну и ладно! Меня зовут сержант Лэндон. – Он повернулся к находившейся у него за спиной стойке, на которой висела большая красочная таблица. На ней изображен человек. Но человек очень странный. Казалось, что кто-то только что содрал с него кожу. Розовые мышцы были вывернуты и распластаны, за ними виднелись какие-то черные линии, красные реки и ярко-синие потоки, разбегавшиеся во все стороны. В разных местах этой разноцветной паутины были изображены непонятные темно-красные кружки…

– Перед вами парень по имени Чарли[15], – весело начал инструктор. Он постукивал указкой по таблице и все время слегка похохатывал. – Чарли – это, так сказать, ободранная модель (ха-ха!) стандартной человеческой туши (ха-ха!)…