– У Вики в детстве был случай. Мы отправились в лес – я, Антон и она. Набрали опят, пожарили, – пояснила Альбина, – поели и… через пятнадцать минут Викуся вся пошла пятнами, задыхаться начала… Мы ее еле-еле успели довезти до больницы. Потом выяснилось – у девочки сильнейшая аллергия на грибы. А муж, как назло, обожает данный продукт в любом виде, вот и приходится частенько подавать два ужина. Больше всего ему нравится есть то, что собрал своими руками. Правда, милый?

Никита молча кивнул. Впрочем, его любовь к грибам была очевидна и без слов. Мужчина положил себе на тарелку большую часть кулебяки и теперь с наслаждением поедал содержимое.

– Сегодня, впрочем, купили грибы на рынке, – продолжала беседу Альбина, – но завтра Никита пойдет в лес и тогда уж получит двойное удовольствие, сначала от сбора, а потом от пирогов. А вы, Виолочка, как относитесь к кулебяке с грибами?

Я улыбнулась:

– В данном вопросе полностью солидарна с Викой. Давным-давно, в детстве, мы с моей подружкой, оказавшись в деревне, насобирали поганок, пожарили и съели. Было нам после так плохо, что попали в больницу, с тех пор я даже шампиньоны на дух не переношу!

Внезапно Никита улыбнулся:

– Несмотря на все жуткие рассказы, все равно ел и буду есть грибы. Со мной ничего не делается, я не такой нежный, как вы. А завтра и впрямь пойду в лес, устал очень, день-деньской на работе, не то что некоторые. – И он бросил быстрый взгляд на молча жующего салат Антона. Я невольно тоже посмотрела на брата Альбины. Он скорей был похож на девушку, чем на взрослого мужчину. Хрупкий, тонкокостный, с прозрачной кожей и мелкими чертами лица. Руки с изящными запястьями ловко нарезали помидоры. Антон никак не отреагировал на выпад мужа сестры. Он просто пропустил упрек мимо ушей. То ли привык, то ли не обратил внимания. Зато Альбина покраснела. Над столом повисло тягостное молчание. Внезапно женщина со всего размаха шлепнула Вику по спине.

– Сядь прямо, сколько раз тебе твердить: не кривись! И так не красавица, к тому же еще и сутулой будешь!

Девочка вскочила на ноги и выбежала из столовой. Антон продолжал спокойно уничтожать овощи, Никита, по-видимому, был целиком поглощен любимой кулебякой. Он протянул руку и взял с блюда остатки пирога. Альбина нервно пила минеральную воду.

Мне стало не по себе, и я быстренько откланялась. Удивительное дело, похоже, Альбина терпеть не может Вику, хотя внешне ее поведение сильно смахивает на материнскую любовь. У девочки шкафы ломятся от вещей, а комната – от игрушек и всяческих дорогих приборов, типа компьютера, плеера, видика… Ей нанимают учителей и возят в школу на машине… Но, с другой стороны, невооруженным глазом видно, как девочка раздражает мать. Вообще говоря, Альбина пытается сдерживаться, но стоит ей чуть-чуть понервничать – и готово: она моментально срывает злость на дочери. Не слишком такое поведение вяжется, на мой взгляд, с материнской любовью.

ГЛАВА 19

Домой я заявилась около одиннадцати, вновь забыв купить помойное ведро. Дверь в квартиру приоткрылась сантиметров на пятнадцать, не больше. Я налегла на створку изо всех сил, но тщетно – дальше дверь не продвигалась.

– Сейчас, сейчас, – послышался голос, и папенька распахнул вход пошире.

Я втиснулась внутрь и обомлела. В нашей крохотной прихожей посередине стоит холодильник.

– Зачем вытащили “Минск”?

– Глянь, какой шкафик, – ответил папуля, гордо распахивая полированные дверцы. – Удобно-то как! И вешалка не нужна.

– Холодильник зачем вытащили?

– Дык, кухню в порядок привожу!

Я отпихнула папулю и заглянула в помещение, где еще утром царил порядок. Сейчас оно выглядело кошмарно. Повсюду доски, стружки, гвозди…

– Что ты делаешь?

– Стол тута ни к чему, – пустился в объяснения Ленинид, – только место занимает, ни повернуться, ни встать.

Это правда. Когда три человека сидят, четвертому тут делать уже нечего. Пока мы с Томусей жили вдвоем, теснота нас не удручала. Две маленькие, худенькие женщины могут разойтись и на пятиметровой кухне. Но сейчас количество жильцов резко увеличилось, и приходится есть сменами или выносить ужин в комнату.

– Стол надо продать, – объяснял папуля. – Гляди, чего придумал. Вот от подоконника сделаю большую откидную доску. Захотели кушать – раз! – подняли, закрепили, и готово. Поели – опустили.

Я с уважением поглядела на него. Действительно, удобно.

– Одобряешь? – обрадовался папенька. – Еще не то могу, говорил же, что пригожусь!

С удвоенным усердием он взялся за стамеску. Я вошла в большую комнату и рухнула в кресло.

Ей-богу, скоро вообще не захочу являться домой, мне тут просто нет места. В гостиной у окна стоит мольберт. По стенам, тут и там, развешаны бесконечные пейзажи и натюрморты. Страшно довольная Верочка изо всех сил малюет новый экспонат для “картинной галереи”. Незачем даже и интересоваться, вспомнила ли она что-нибудь о себе. Естественно, нет. Основные надежды, честно говоря, я возлагала на фотографии Стаса Рагозина. Но девушка повертела снимки, сделанные в фотоавтомате, и буркнула:

– На актера похож, вчера в сериале показывали.