Читаем Черный стрелок 2 полностью

– Вот именно, моего! – Шелехов в упор глядел на Бессонова. – И я буду решать, будет он жить или умрет, ясно!

Бессонов первым опустил глаза. Он тоже хотел жить. И не лесным зверем в бегах, а по-нормальному. Поэтому и чистую рубашку сегодня надел. Новая жизнь… Но входом в эту новую, человеческую жизнь был Алексей Шелехов. Бессонов устал воевать. Поэтому он пробормотал что-то и опустил глаза. И все остальные, включая Юматова, видели, что Бессонов уступил.

Ленечку с Монахом это удивило, а Юматов… Юматов испугался. Он знал, что из себя представляет Бессонов. И знал, что такого человека практически невозможно заставить отказаться от мести. Тот Алексей Шелехов, которого Юматов знал, был намного слабее Бессонова. А этот – намного сильнее. И жизнь Юматова – в его руках. Юматов посмотрел на эти руки, мускулистые, загорелые… И подумал, что если их хозяин захочет Юматова вот этими руками задушить, то сопротивляться бессмысленно.

– Значит, так, – сказал Шелехов. – Ленечка, вы с Монахом завтра доставите его в Ширгород, к Ужу.

– Зачем? – спросил Монах.

– Не твое дело!

Монах обиделся. Он, конечно, не Бессон, но все-таки…

– Ты, Леха, мне не начальник! Я сам знаю, что мне делать!

– Знаешь, как же! – фыркнул Шелехов. – Интересно, кто вчера пытался обналичить деньги с хлебаловской кредитки? Хорошо, Табидзе сначала мне позвонил!

– Какая еще кредитка? – подозрительно спросил Бессонов.

– Да так, нашел одну… Случайно… – Монах стушевался.

– Доставите его в Ширгород, – повторил Шелехов. – И ты, Монах, останешься с ним. И чтоб без фокусов! Из-за решетки я тебя, может, и вытащу, но денег ты тогда точно не увидишь!

– Каких денег? – оживился Монах.

– Больших! Это касается всех! А теперь, будьте так любезны, оставьте нас одних.

На этот раз никто не возражал, даже Бессонов. Все, кроме Юматова, вышли.

Шелехов молчал, Юматов – тоже.

Слышно было, как по ту сторону двери Монах рассказывает анекдот о набожной католичке Матильде, которую после смерти по ошибке направили в ад.

– …Она ему звонит снизу: «Святой Петр, это ужасная ошибка! Спасите меня, сделайте что-нибудь!» «Какой вопрос! – отвечает тот. – Поможем». Ну и, типа, закрутился, дела всякие, кого принять, кого в чистилище от ворот наладить, типа, на исправительные работы. У них, у католиков, так заведено. Забыл, короче. Через пару дней Матильда эта опять ему на трубу звонит, вся в соплях. «Святой Петр, выручай! Завтра у них оргия намечается развратная. А я – девственница! Спаси, Святой Петр! Забери меня отсюда!» Святой Петр опять обещает, и опять – забыл. Через день – снова звонок. Тут он вспомнил, нехорошо ему стало: за базар не ответил. А та ему: «Петруха, это Мотька. Я тут тебя, типа, о переводе просила… Ты, это, не парься».

Шелехов услышал, как засмеялась Аленка.

– Грешник ты, Монах, – раздался голос Ленечки. – Гореть тебе синим пламенем.

– Почему синим? – Это спросил Салават.

– Спирта в нем много, – пояснил Ленечка.

Алексей посмотрел на Юматова. Тот о чем-то напряженно размышлял.

– Что, дядя Фима, прикидываешь, сколько за неделю можно перевести с хлебаловских фондов такому проворному исполнительному директору, как ты? – спросил Шелехов.

– Почему ты так решил? – Юматов, действительно, обдумывал именно это.

– Потому что хорошо тебя знаю. А вот ты меня – нет.

– Пожалуй, – согласился Ефим Асланович, и опять неприятная холодная змейка проползла по его спине. – Ты очень изменился, Алеша.

– Ты даже не представляешь, как я изменился, – заверил его Шелехов. – И перехитрить меня даже не пробуй. Я не знаю, сколько ты успел натаскать на свой личный счет…

Юматов был единственным из всей хлебаловской братии, чей счет Алексею не удалось отследить, но Алеша нисколько не сомневался, что такой счет существует, и если у Чижика наворовано сто двенадцать тысяч, то у Юматова наверняка раз в двадцать больше. Но этой суммой ему и придется ограничиться. Больше к нему из России ни рубля не уйдет, а на счетах западных оффшорок всех хлебаловских компаний сейчас – шаром покати.

– …Не знаю. Но больше ты не украдешь ни копейки. Завтра, дядя Фима, ты отправишься к моему человеку и сделаешь все, что он тебе прикажет. И ты будешь очень стараться, потому что иначе я передам тебя совсем другим людям, не этим… – он кивнул в сторону приемной, где ждали «братья-разбойники», – а тем, кого очень интересуют связи покойного Хлебалова на Кавказе.

– Я к этому непричастен! – мгновенно отреагировал Юматов.

– Тем хуже для тебя. На слово тебе вряд ли поверят, я сам тебе не верю, но если ты, действительно, ничего не знаешь, то купить жизнь и тем более свободу тебе будет попросту нечем.

– Зря ты так, Леша, – укоризненно произнес Юматов. Даже страх не лишил его хитрости. – Зря гонишь меня. Тебе одному не справиться. Если…

– Всё! – отрезал Шелехов. – Никаких «если»! Или ты делаешь то, что сказано, или я тебя пристрелю прямо сейчас. Собственноручно. Итак, ты принимаешь мое предложение?

– Да. Можно вопрос? Как быть с моей недвижимостью здесь и в Никитске?

– Какой именно?