Читаем Черный стрелок 2 полностью

Тропинка вилась через молодой лесок, в котором кое-где торчали черные обугленные стволы. Хлебалов помнил, как горел этот лес. Он тогда, как представитель администрации, командовал пожарниками и получил благодарность с занесением. Пожар потушили вовремя, сгорело гектаров сто, не больше.

Взыскать долги. «Москвича» Хлебалов не тронет. Этот – не враг, только солдат. Ему приказали грызть, он и грызет. Нищий оловянный солдатик, который дерется за чужое золото. Враги: Сурьин и Медведев. Оба кинули Хлебалова. Такое он не прощает. Сурьин уже получил, Медведева он тоже как-нибудь достанет. Но главный – это Лешка. Паршивец! Пригрел змееныша на своей груди! Этого – изловить, выпотрошить и раздавить, как червяка! – Хлебалов ощутил, как поднимается внутри черная волна ненависти. Если бы гаденыш тогда не сбежал… Кто-то его выпустил. Может, Венька… А может и Ефим, тишком, подговорил кого-то из охраны или обслуги шепнуть пару слов. Эх, не было тогда времени как следует разобраться…

– Николай Григорьевич! – Хлебалова догнал один из курганских. – Нас ведут.

– Куда ведут? – не понял Хлебалов, невольно сбившись с шага.

– За нами кто-то идет. – Боец понизил голос. – Уже полчаса. А может и больше.

– Кто?

– Не знаю. Может, федералы?

– Это вряд ли. Давно заметил? – спросил Хлебалов.

– С полчаса уже точно. Я…

Выстрел грохнул непонятно откуда. С криками взвились в воздух переполошенные птицы. Во лбу курганского бойца образовалось аккуратное отверстие, а сам он еще только начал опрокидываться назад, когда ближайший к Хлебалову телохранитель сбил хозяина с ног, подмял под себя, накрыв стокилограммовой тушей.

Аленка отправилась на кухню мыть посуду, и Алексей – за компанию.

Двое спецназовцев только что прикончили ужин. Один дремал, вытянув длинные ноги в расшнурованных ботинках, другой курил под вытяжкой.

Бутылка виски, нетронутая, стояла на подоконнике.

– Не нравится эта марка? – спросил Шелехов.

– Наоборот, – ответил спецназовец. – Мы его потом выпьем, в нерабочей обстановке. А вот от кофе я бы не отказался.

– В кофейнике еще горячий. Молоко, сливки – в холодильнике. Берите все, что пожелаете. А мы спать пойдем. Аленка, слышишь? Оставь ты эти чашки!

– Спать – это хорошо, – сказал спецназовец. И подмигнул.

…Выстрел грохнул непонятно откуда. С криками взвились в воздух переполошенные птицы.

Во лбу курганского бойца образовалось аккуратное отверстие, а сам он еще только начал опрокидываться назад, когда ближайший к Хлебалову телохранитель сбил хозяина с ног, подмял под себя, накрыв стокилограммовой тушей.

Двое остальных принялись бессмысленно палить по окружающим кустам, и только второй курганский никакой активности не проявил: присел за стволом ближайшего дубка и замер.

Телохранители опорожнили по рожку и унялись. Прикрывший хозяина поднялся. Хлебалов, отдуваясь, сел.

Убитый задумчиво глядел в зеленую листву. Уцелевший курганский наклонился, закрыл ему глаза. Потом взял подсумок и бумажник.

– Дай мне! – Хлебалов отобрал у него подсумок, поднял автомат убитого, перекинул через плечо ремень.

– Попали куда-нибудь? – спросил он телохранителей.

Те переглянулись. Один неуверенно покачал головой.

– А стреляли откуда?

– Да мы не видели…

– Вон с того дерева. – Курганский вытянул руку. – Стреляли из АКС.

– Так чего ж ты не стрелял? – набычился телохранитель.

– В кого? – Курганский боец презрительно скривил губы. – Он сразу соскользнул по той стороне ствола и ушел.

– Так догнал бы!

Курганский не удостоил его ответом, но, когда вопрос повторил Хлебалов, курганский пояснил:

– Там мог быть еще один снайпер. Нормальный вариант.

– Снайпер с автоматом? – усомнился Хлебалов.

– А какая разница – на такой дистанции. Что будем делать, Николай Григорьевич? Дальше пойдем или ночи ждать будем?

– А сам что посоветуешь?

– Ждать, – не задумываясь, ответил курганский. – Вон там позиция хорошая, отсидимся до сумерек, а потом…

– А потом сюда федералы нагрянут! – буркнул Хлебалов. – Пошли, мужики!

– Пошли, так пошли. – Курганский встал… Оглушительной трещоткой ударил автомат. Курганский сломался в коленях и с воплем повалился на землю. Хлебалов – тоже, но по собственной инициативе. Его телохранители опять принялись палить. На этот раз двое из них засекли место, откуда ударила очередь.

Курганский лежал на земле и выл. По крайней мере, четыре пули прошили его ноги. Из ран хлестала кровь…

– Ты такой красивый! – Аленка провела ладонями по щекам Алексея. – Такой мужественный…

Алеша не знал, что следует отвечать на такие слова. Поэтому он просто поцеловал ее еще раз и еще раз ощутил, как она тянется вверх, ему навстречу, прижимаясь сразу всем телом: бедрами, животом, грудью.

«Она – моя, – подумал он. – Только моя, совсем моя… Аленка…»

– Аленка… – прошептал он, оторвавшись от ее губ.

– Что?

– Я… Давай сядем. Что-то у меня голова кружится…

– У тебя?! – Она слегка отстранилась и вдруг звонко расхохоталась.

– Ты что?

– Ой! Я только что хотела сказать: у меня голова кружится!