– Я думаю, что только твои сотрудники могли спокойно отнестись к твоим звонкам. Любой нормальный человек озвереет, когда его разбудят в половине шестого утра.

– Ты права. – Володя посадил меня на колени. – Ты, как всегда, права.

– Рада это слышать.

– У меня сегодня ночь, полная сюрпризов, – горько усмехнулся муж. – Одна сотрудница – убита, другая увольняется, третий скоро окажется в тюрьме. Одни потери… Но кое-что я все-таки нашел. – Он взял мою руку и прижался к ней щекой. – Я снова нашел собственную жену.

Мой вздох застрял где-то посередине груди.

– Очень приятно, – сказала я севшим голосом. Томительно-медленный и одновременно жгуче-страстный поцелуй длился целую вечность.

Когда мы оторвались друг от друга, Володя сказал, проводя указательным пальцем по моей щеке:

– После всего этого нам нужен отдых.

– Можем поехать в Лиссабон. Мы там еще не были. Он покачал головой:

– А что, если поехать в Сочи? Город, где мы познакомились семь лет назад. Правда, сейчас там не сезон, но в этом есть плюс: мало народу. Мы просто побродим по городу, посидим в уютных ресторанчиках. Только ты и я.

– Предложение принимается.

– Слушай! – Муж невольно отстранился от меня. – У тебя есть еще какая-нибудь еда? Я жутко голоден.

– Есть лимонный кекс, – засмеялась я. – Но он слегка пригорел.

Муж притворно зарычал.

– Неси его сюда, женщина! Пока я тебя не съел с голодухи!

– Бегу, бегу! – я соскочила с его колен и ринулась в кухню.

Я извлекла кекс из пакета, положила на тарелку и, заварив еще две чашки кофе, поставила все на поднос.

Перед тем как пойти в комнату, я посмотрела на часы. Большая стрелка приближалась к шести. Ночь сюрпризов закончилась, наступал новый день…

Валерия Вербинина

Квадрат любви и ненависти

Первая сторона. Станислав

Я хочу убить любовника своей жены. А вместо этого сижу напротив него и говорю:

– Я хочу, чтобы вы убили мою жену.

На мгновение он каменеет, но тотчас же берет себя в руки. На его губах расцветает дерзкая улыбка.

– Мне очень жаль, но я не занимаюсь убийствами. Это не по моей части.

В его словах звучит ирония, однако я делаю вид, что не замечаю ее. Он собирается свести все к шутке; но это ему не удастся. Я лезу во внутренний карман и достаю – нет, не пистолет, а всего лишь конверт с фотографиями. С трудом подавляю глухое желание швырнуть их ему в смазливую морду и кладу конверт на стол.

– Что это? – спрашивает он, сразу же напрягшись. По его глазам я понимаю, что он догадывается, но все еще не хочет верить.

– Посмотри. – И я делаю царский жест.

Он даже не заметил, что я перешел на «ты». Кончиками пальцев берет конверт, как будто тот может быть отравлен. (Пальцы слегка подрагивают.) Я в упор, не стесняясь, рассматриваю его. Легко понять, почему моя жена польстилась на это ничтожество. В красоте ему не откажешь – ломаные брови, серые глаза с поволокой, темные волосы. Плюс на его стороне молодость – он на одиннадцать лет моложе меня. Счастливчик. Ублюдок.

Он бросает конверт обратно и поднимает на меня глаза, ставшие холодными, как лед.

– Интересно? – спрашиваю я.

Этот парень умеет держать удар, честное слово. Вместо того, чтобы отпираться, извиняться, бормотать ненужные и жалкие слова, он закидывает ногу за ногу и спокойно спрашивает:

– А вы сами как считаете?

На фотографиях – он и моя жена, обнимающиеся в машине, и в сквере, на фоне какого-то безучастного памятника, и потом в ресторане, и…

Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. Нет, ну почему я не могу его убить?

– Ты спишь с моей женой, – глухо говорю я.

– Я ее люблю, – невозмутимо поправляет он меня.

Конечно. Вот в чем дело. Вернее, совсем не в этом. Не сомневаюсь, что Ольгу он любит по расчету (она богата, в отличие от него). Но вот его она любит по-настоящему. Это даже на фотографиях заметно. Особенно ресницы ее выдают – когда она прижимается к нему, прикрыв глаза. И из-за этого я не могу его убить.

Деньги? Денег у меня достаточно. Пожелай я, и мог бы целый взвод киллеров нанять и не поморщиться. И алиби у меня нашлось бы неопровержимое. Но нельзя недооценивать Ольгу. Она далеко не глупа, и, если с ее милым что-то случится, она сразу же поймет, кто организовал покушение. Она никогда не простит мне этого, и я ее потеряю.

А я не хочу ее терять. Потому что, кроме нее, у меня нет никого на целом свете. Можете надо мной смеяться – это чистая правда. Вот он я, Станислав Валицкий, тридцати пяти лет от роду, деньгам не ведающий счета. И – один. Была у меня Ольга, да и ту отнял этот смазливый сукин сын, чтоб ему! Но мы еще посмотрим, кто кого. Мы еще поборемся.

Вторая сторона. Павел

И вот он сидит напротив меня. Глаза налились кровью, кулачищи на столе, и смотрит так, словно взглядом раздавить хочет.

Я сразу же понял: он знает. Ни к чему перед ним финтить. Но все же его заявление в начале разговора повергло меня в легкое недоумение. Что это – шутка? Если да, то явно неудачная.

– Значит, ты сознаешься, – говорит он.

Я сказал ему, что люблю его жену. Не вижу смысла это скрывать – после того, как он предъявил мне те самые фотографии.