Читаем Черный полностью

– Примерно двадцать минут. Но точно не знаю – может, чуть больше или меньше. На часы я не смотрела. Спокойного разговора не получилось. Я стала наседать на нее, Юля сначала оправдывалась, что, мол, это не она по сумкам шарит и в компьютер, когда я выхожу на обед, заглядывает, словно она что-то понимает в бухгалтерии. А потом стала орать, что из-за меня фирма разваливается и все такое. Теперь я понимаю, откуда ноги у этой сплетни растут…

На том конце раздался всхлип, и главбух бросила трубку.

– Н-да! – протяжно выдохнул Володя. – Задел за живое. Интервал времени сузился. Теперь ясно, что ее убили между половиной одиннадцатого и двенадцатью.

– Отлично! – ядовито сказала я. – Скоро мы установим время с точностью до минуты, но не узнаем: кто убил.

– Похоже на то! Юля – девушка э… э… Ладно, не буду, – махнул он рукой. – Короче, круг ее знакомых может быть очень широк.

– А ты знал ее знакомых?

– Нет, – отрезал муж. – Еще еда есть?

– Да, салаты. «Цезарь» и «Мимоза».

– Тащи на стол! – скомандовал он.

Я достала салаты из холодильника и села напротив мужа. Я любила смотреть, как он ест. Я подняла глаза на часы, висевшие на стене: сине-белые, стилизованные под морские волны. Четыре часа ночи.

Он перехватил мой взгляд.

– А помнишь, как мы покупали эти часы? – неожиданно хрипло спросил он. – На вернисаже в Измайлове. Нам не хотели сбавлять цену. Мы постояли-постояли, а потом ушли, махнув рукой, – слишком дорого. Тогда еще я только-только начинал раскручивать собственную фирму – денег особо не было. А потом посмотрели друг на друга и стали смеяться. Просто так. И ты сказала: ладно, чего там. Пошли купим. Раз запали – надо покупать, сколько бы это ни стоило.

– Помню, – откликнулась я. В голове было странное безразличие. А потом словно что-то встрепенулось во мне.

– Знаешь, что бы ни случилось, я ужасно счастлива, что встретила тебя.

– А я тебя. Но ты так говоришь, словно… – он не закончил. – Черт! – и рубанул рукой воздух.

– У меня был мотив убить ее, – тихо сказала я. – И следователь это поймет. Последние отпечатки пальцев в квартире – мои. Меня видели, мне не отпереться. Никак.

– Виолка! – Он встал и, подойдя, положил мне руки на плечи. – Виолка! Слышишь! Прекрати раскисать. Мы должны бороться. Слышишь? Обязательно. Я буду с тобой.

– Да, – я прижалась к нему, а потом тихо заплакала. – Я пойду полежу.

– Иди!

Я полежала на кровати без сна, глядя в темноту, но через какое-то время не выдержала и снова пошла на кухню. Володя сидел мрачный перед пустыми тарелками.

– Есть еще рыба красная, холодец…

Он схватил меня за руку и возбужденно прошептал:

– Слушай! Помнишь, Лариса Петровна сказала о каких-то сотрудниках, которые берут ее отчеты, чтобы выполнить свою работу. Кого она имела в виду? В принципе брать бухгалтерские отчеты никому не нужно. Блин! – Он с досады шлепнул себя по лбу. – Что же я сразу у нее не спросил: дубина я стоеросовая. Сейчас позвоню. – Он схватил трубку.

Я заняла свою позицию у другого телефона.

– Алло! – Голос главбуха был медленно-сонный. Похоже, главбухша накачалась успокоительным и отрубилась. А здесь – оторвали от сна.

– Лариса Петровна! Это я, ваш шеф, – бодро начал Володя. На том конце – молчание.

– Я хотел вас вот что спросить: каких это сотрудников вы имели в виду, когда говорили, что им приходится брать ваши отчеты?

Она насторожилась:

– Вообще-то я обещала никому об этом не говорить. Он – человек, который работает у вас недавно.

– Вадим Рупанов?

– Я ничего не говорила. Но его можно понять: он собирается скоро жениться…

– Откуда вы это взяли?

– Просто видела с девушкой. Они выходили из салона для новобрачных. Ему сейчас ни до чего, а работу свою делать хочется хорошо. Очень старательный молодой человек.

На заднем фоне раздался посторонний шум, а потом – отборный мат, из которого я узнала, кто звонит людям по ночам и не дает им спать.

– Одной премией здесь не обойдешься, – сказал Володя, прикрыв трубку рукой.

Я подняла вверх два пальца.

– Двумя?

Он отрицательно покачал головой.

– Морду бить надо за такие слова, – кратко бросил он. Несмотря на трагичность момента, я чуть не прыснула.

– Витя говорит, что после таких оскорблений я вообще должна работу бросить. Он мне давно предлагал заняться домом и внуками. Я его не слушала и вот дожила, что меня обвиняют непонятно в чем, – судя по голосу, с трудом успокоившаяся Лариса Петровна снова была близка к слезам и истерике. – Юля хоть под конец прощения попросила и сказала, что она ошиблась.

Из новой порции мата мужа главбуха можно было понять, что больше работать с «гребаным начальником» ей не придется.

– Я увольняюсь, – трагичным голосом сказала Лариса Петровна и повесила трубку.

Володя пребывал в некотором ступоре.

– Вов! – тихим шепотом окликнула я его. – С тобой все в порядке?

– В порядке! Но здесь нужно кое-что перепроверить… – И он ринулся в комнату, к своему столу, на котором стоял новехонький комп, купленный два месяца назад.

– Ты насчет кого?

– Рупанова. Главная улика, что у него была девушка.

– Что это значит?

– Все!