Боги тоже не могли решить, в чью честь выстроен этот новый город, и тоже враждовали. На благодатной земле воцарился хаос.

И вот тогда бог Мардук нашел имя городу, равного которому нет на земле. Он назвал этот муравейник людей и богов «Кан-Пурам», что означает «общий дом». И одновременно «ничей дом». Дом для всех и ни для кого. Это имя — единственное, с чем согласились все боги. Ибо никто из них не смог придумать ничего лучше.

Глава 1

«Рог улитки»

Из всех кварталов Кан-Пурама этот показался Уруку и его псу самым мрачным. Всё вокруг было выстроено из грязного кирпича и иссохшего дерева. Даже стены убогих домов, казалось, таили в себе скрытую угрозу и своим мрачным видом побуждали путника поторопиться прочь отсюда.

Урук задержался на углу. Куда свернуть? Перед ним лежали две дороги, если не считать возможности повернуть обратно. И ни один из вариантов не казался привлекательным.

На стенах домов были намалеваны картинки размером с ладонь. Почти все они поблекли и облупились до неузнаваемости. Но один рисунок был вполне четким: голая женщина на четвереньках. Стрела под изображением указывала на север.

— Что скажешь? — обратился Урук к псу.

Тот посмотрел на хозяина, часто дыша и помахивая хвостом, но не двинулся с места.

И тут кто-то завопил:

— Стойте! Выгодный обмен!

Сперва Урук не понял, кто кричит. За ними молча наблюдали двое ободранных мальчишек, но ни один из них даже не пошевелился. Тут из-за их спин выскочила старуха, волоча на короткой веревке чем-то похожего на нее древнего и жилистого козла. Старуха так торопилась, что не удосужилась обойти лужу мочи, блестевшую на солнце посреди улицы.

Подойдя вплотную и обдав Урука тошнотворным запахом, старуха схватила козла за рог и тряхнула его.

— Молодой, здоровый! Жирный, как купец. Кроме ячменя, ничего за жизнь свою не ел. Никаких опилок.

Она задрала заднюю ногу козла и потрепала его дряблую мошонку.

— Целое стадо обслужит, богатым станешь. Всяко от него больше проку, чем от твоей шелудивой дворняги.

И бабка смерила собаку голодным взглядом.

Пес откормился за время пути на север. По берегам Ибекса не было недостатка в ондатрах и кроликах, и пес в изобилии снабжал себя и Урука свежим мясом. Терпением он не отличался, но убийцей оказался превосходным, настоящий охотник. И обучался быстро, схватывал на лету все, что объяснял ему Урук. Гладя своего спутника, Урук чувствовал теперь под рукой не решетку ребер, а тугие узлы мускулов.

— Пойдем, — бросил Урук псу, отворачиваясь от старухи и направляясь в ту сторону, куда глядела голая женщина на картинке.

— Постой! — завопила старуха. — Не надо мне твоей собаки. Я отдам тебе козла за…

— Мне не нужен козел.

— Ну тогда… девочку хочешь? Женщину. Красавицу! — Она улыбнулась, показав серые десны. — Жена моего сына…

— Нет.

Урук пошел быстрее, старуха с козлом не поспевала за ним.

— Ах, как хороша у моего сына жена! Лучше ты здесь все равно не найдешь.

Урук потрепал шею пса.

— Не отставай!

С каждым шагом они углублялись в трущобы Кан-Пурама. Местные жители именовали этот район «Дном», и не без оснований. По улицам здесь сновали мелкие воришки, в грязи дрались дети. Повсюду тучи мух роились над нечистотами, крысы шныряли под ногами средь бела дня. В дверях сидели больные и калеки. Под стать обитателям были и их жилища, душные, неуютные развалюхи. «Что держит здесь людей? — удивлялся Урук. — В могиле не хуже».

Урук — другое дело. Он пришел сюда в поисках воров. По городу летали слухи о недавних ограблениях. Два богатых семейства, издавна враждовавших по всеми забытой причине, наняли грабителей, чтобы отомстить друг другу. Их агенты хорошо знали, где и что следует украсть, знали и где нанять нужных людей, но Уруку были нужны подробности.

Солнце ползло к зениту, жара становилась нестерпимой. Урук и собака в пути с восхода солнца, жажда уже дает о себе знать. Надо бы найти воду или тень. Они шагали наугад, поглядывая по сторонам, но Урук так и не смог обнаружить ничего интересного. Но вот они наткнулись на какую-то маленькую харчевню. Три стены, навес, в глубине неуклюжий стол, вокруг которого расположились лихого вида посетители. Они тянут что-то из кувшина и глазеют на улицу. Если мимо проходит женщина, даже старая или на сносях, группа принимается улюлюкать, чмокать губами, раздаются громкие хлопки грубых ладоней по ляжкам разной степени упитанности.

Еще четверо расположились ближе к улице вокруг опрокинутого ящика. Во что-то играют. Перед ними шесть горок черепков, по одной перед каждым из игроков и две в стороне.