Читаем Черные псы пустыни полностью

Мертв Дарий, мертв. Но надо в этом убедиться. Андер открыл глаза и приподнял голову.

Труп Дария плавал в луже крови. Тело приняло какую-то странную позу, как будто брат стряхивал с себя муравьев. Андер вытянул шею, но лица Дария разглядеть не смог. Осторожно выгнул спину и приподнялся повыше.

Андер ощутил удар, как только взгляд его коснулся лица Дария. Тяжелый меч плашмя опустился на спину, свалив обратно на землю. Из прокушенного языка потекла кровь. Боль разлилась по всему телу, но не смогла заглушить ужас от увиденного.

Голова Дария была разрублена. Один глаз исчез. В кулаке был зажат клок светлых волос. Мозг вывалился из черепа, как набивка из лопнувшей тряпичной куклы. Шея была сломана. А на губах застыла все та же знакомая гримаса, напоминающая улыбку.

До Дагонора добирались два дня. За это время его избили четырежды. Закира и Варада били чаще и сильнее, но это мало утешало Андера. Били без всякой видимой причины. Позже Андер понял: нифилимы стремились сломить дух пленников. Чтобы хватало сил идти, но не было воли к побегу.

И все время его преследовала эта загадочная полуулыбка, странное искривление губ Дария. Не свернутая шея, не разрубленный череп и выбитые мозги, не зажатые в кулаке белесые волосы. Губы, которые когда-то обещали ему дружбу, искренность и братскую любовь, стали символом мучительной смерти.

* * *

— Когда Камран тебя сменит? — спросил сопливый. Он сплюнул в пыль и растер плевок подошвой.

Первые слова, которые Андер услышал за все время ожидания.

— Уж давно пора, — ответил второй.

Андер представил себе, как сонный сменщик ковыляет по тропе. Подходя к хижине, он замечает беглого раба и орет, призывая товарищей. Андера избивают и вяжут по рукам и ногам. План побега проваливается, и остается только ждать смерти как избавления.

— Любят они опаздывать, — заметил больной. — Надо бы Лагассар доложить.

Второй промолчал. Ни звука, ни кивка в знак согласия. Андер отметил его как более опасного противника. Осторожный, внимательный, молчаливый. Мысли о еде и сне его тоже, очевидно, не мучают. Трезвый, бдительный страж своей территории.

Андер трясся от страха. Выбора нет, придется прорываться. Снова всплыла в памяти мягкая полуулыбка Дария. Был ли в ней хоть намек на проявление братских чувств?..

— Сразу в казарму пойдешь?

Опять он ничего не отвечает. Неважно. Пора. Сейчас этот длинный кретин опять что-нибудь ляпнет. Гордится соломенным цветом волос и ростом… тупая скотина.

— Ничего не слышал? — вдруг спросил второй, всматриваясь во тьму, и шагнул в сторону от лачуги.

Только теперь Андер понял, как вокруг тихо. Ночное безмолвие нарушалось лишь потрескиванием факелов. Беглеца могло выдать даже биение его собственного сердца.

— Ничего, — заверил длинный и снова зашмыгал носом. Второй поморщился и положил руку на ободранную рукоять своего поблескивающего в лунном свете меча.

Андер подобрал камень. Колени ныли. Еще немного, и ноги затекут.

Больной привалился к стене лачуги.

— Если б хоть кто-нибудь тут ползал, мы бы наверняка заметили. Луна-то какая!

Он еще не закончил фразу, а Андер уже выпрямился и бросился на них. Зацепился за траву, споткнулся, но удержался на ногах. Занес камень над головой. Возвращение невозможно! Андер чувствовал себя как оса, как шершень, стремящийся к добыче. Теперь его вел инстинкт. По телу разлилось тепло, мышцы гудели.

Невысокий солдат обернулся, ладонь сжала рукоять. Меч пополз из ножен. На бегу Андер заметил, что металл оружия гладок и сверкает в свете факелов. Вопреки ободранной рукояти. Перед ним воин.