Читаем Черные псы пустыни полностью

Отойдя подальше, Андер опустился на землю и втянул руки в рукава рубахи. Часто сидел он так по ночам, слушая, как козы жуют траву. Смех от костра доносился и сюда, но он привык к насмешкам. Над ним издевались всю жизнь. И Дарий тоже.

— Если б мы были одни, без этих гадов, — пробубнил себе под нос Андер, — все было б иначе.

Он задрал голову и нашел Звезду-Царицу, ласково обозревавшую свои владения.

— Он дал бы мне тот кусочек хлеба. Обязательно дал бы.

Андер не слишком верил собственным словам. Сколько раз он встречался глазами со своим сводным братом, по многу раз в день долгие годы. Кто знает…

А потом… Андер задремал. Ближе к рассвету у костра раздались женские голоса. Андер перекатился и неуклюже поднялся на колени — руки запутались в рукавах.

У огня стояли три воина, высокие и светловолосые. В свете костра поблескивали мечи.

Андер завопил, вскочил и понесся к костру, на ходу освобождая руки из рукавов. Он сам не понимал, что за сила несла его вперед. Он мог думать только об одном: Дарий в опасности!

Ближайший воин повернулся к Андеру, и тот понял, что перед ним женщина. Она выбросила вперед ногу, и Андер ощутил адскую боль в паху. Он рухнул наземь, скорчился, не помня себя от ужаса. Слышал, как вопили испуганные мальчишки, но ничего не видел, прикрывая ладонями гениталии и не смея к ним прикоснуться. Удары сыпались на него всю жизнь, удары палок, кнута, кулаков и даже козьих копыт, но такого он еще не испытывал. Эта проклятая женщина знала свое ремесло.

Его вздернула в воздух сильная рука. Мошонка казалась распухшей до размеров козьего вымени, кишки переворачивались внутри, как будто в них вонзился острый нож, голова шла кругом, тошнило…

Женщина, брызжа слюной, заорала что-то ему в ухо. Непонятный язык нифилимов. Наверное, что-нибудь вроде: «Не дергайся! Прирежу!»

Она швырнула его к троим распростертым на земле односельчанам. Андер зацепился за вытянутые ноги Закира и упал ничком рядом с Дарием.

Он сразу же почувствовал, что трава под ним была липкой. Ощутил лицом и руками. Понял, что его рубаха испачкалась. Забрезжила шаткая надежда: а что, если это кровь Варада… или, еще лучше, Закира. Но нет. Закир задергался, когда Андер споткнулся о его лодыжки, а Варад хлюпал носом и давился соплями где-то рядом. Андер стиснул зубы, сжал кулаки. Дарий — единственный человек, которому можно было простить все: побои и издевательства, обиды и унижения. Андер почувствовал, как на глазах выступили слезы. В голове пронеслись слова безмолвной молитвы.