− Да бесят эти токсичные люди с их псевдоморалью и постоянным негативом, которые сначала настроение испортят, при случае подосрут в делах, а потом с видом как будто ничего не случилось, бросят тебе через плечо будничным тоном: «Ну, извини. Ты только не обижайся». Я-то, радость моя невь*беная, извиню и обижаться не буду. На дураков, калек и больных, говорят, обижаться − дурной тон. Только ты на х*й идёшь с этого момента и в жизни моей больше места не занимаешь. У меня жизненная философия простая, без вензелей и подводных камней, но реальная и действенная. Он что, на самом деле, твой брат? – подняла на Андрея взгляд, скривив от подобного предположения лицо.

− Двоюродный.

− Сочувствую.

− Ты просто его довела уже. Чего ты его цепляешь постоянно?

− Ой, да ладно. Хоть рот свой впервые открыл, а то уже подумала, что он классическая терпила. Вон как разошёлся, про мораль задвинул. Такими темпами, смотри, и яйца вырастут настоящие. Да и бабников я не переношу, особенно тех, кто про нормы приличия мне втирать начинает.

− Как ты поняла, что он бабник?

− У него на лбу это неоновыми буквами написано. Вот ещё скажи, что это не так?

− Так. Только этот бабник твою тачку в сервис отогнал и даже Саныча попросил, чтобы в первую очередь её сделали.

− Бли-ин, – вот, не мог Ширяев эту информацию раньше мне сказать. Я бы так Кена словесно не размазывала. − Ну, под руку попался не вовремя, − и под выжидающим взглядом Андрея окончательно сдаюсь. − Ладно, позвоню ему, поблагодарю. Попозже. Пусть успокоится.

Глава 28

− Тебе извещение принесли с утра. Повестка пришла.

− Ты забрал?

− Да, у тебя почтовый ящик дырявый.

− Ему сто лет в обед. Туда сроду ничего, кроме рекламных буклетов, не впихивают.

− Можешь кофе себе сделать, пока я собираюсь. В ящике шоколадка есть, – бросил Андрей, поднимаясь с места и направляясь в небольшую каморку, смежную с кабинетом, по пути снимая верх хирургического костюма.

− Ты мне просто ключи с бумагой отдай, и я поеду.

− Я переоденусь и отвезу тебя на почту. Потом поедем к одному человеку, который может помочь с хорошим юристом.

− Андрей! Я не просила тебя вмешиваться. Я сама решу свои проблемы, окей? У Галины сейчас завал, она предупреждала, но ещё есть время кого-нибудь найти.

− Незачем, уже нашёл, – он вышел из каморки в одних легких хирургических штанах и с чашкой свежесвареного кофе.

− Ширяев, то, что ты со мной тр*хаешься, не значит, что надо и проблемы мои решать. Я не тупоголовая любовница, которая ради благосклонности и покровительства ноги раздвигает, – поставив чашку на стол, обернулся, полоснув меня потемневшим и недовольным взглядом.

− Это просто помощь, а не оплата твоих постельных навыков. Уймись, – процедил сквозь зубы.

− Это меня обязывает, а я терпеть не могу быть кому-то должной.

− Особенно мужчине, – ирония просто фонтанирует в его интонации, вымораживая меня окончательно.

− Да, бл*ть! Особенно.

− Ну раз ты это так расцениваешь, то, значит, отблагодаришь. Я не откажусь от качественного минета, – произнёс ровно со своим *бучим прищуром. Внутри взорвалось моментально, окрашивая стенки кровавыми ошметками. Но в уже привычном взгляде серых глаз отчетливо отражался настоящий подтекст сказанного. Су-ука. Подавив желание вылить его чертов кофе ему же на голову, я, забросив ногу на ногу, откинулась на спинку дивана, высокомерно вздернув бровь, из-за всех сил сдерживаясь от этого эмоционального порыва.

− Ты сейчас специально провоцируешь?

− А сама как думаешь? – зеркалит мой взгляд. – Х*ли ты тут концерт мне устраиваешь? Вопрос уже решён. Поэтому сейчас ты пьёшь кофе, сажаешь свою задницу в мою машину, и мы едем к Демиду.

− Яйца от такого количества тестостерона не опухли, альфа-самец? – если бы на его месте был мужчинка с нервной системой и моральными принципами послабее, он мне бы уже в шею вцепился, а в следующую секунду её бы свернул. По крайней мере, именно это желание читалось во взгляде Андрея.

− Баева, не беси, а то я тебе рот скотчем заклею и, связав, запихну в багажник. Я сегодня тоже подза*бался и хороводы вокруг твоей *бучей эмансипированости водить не буду.

− Так не води, никто же не просит! – поднялась с дивана, застегивая распахнутое ранее пальто и подхватывая сумку.

− Да *баный ты в рот. Села и жди, – его взрыв, и мой демонстративный игнор.