Читаем Черные полосы полностью

Я могла предположить, что начнется какая-нибудь дичь с доминантскими наклонностями. Но тут их вообще не было, и снова разрыв в картине вариантов. Что ты за фрукт, Ширяев? С чем тебя едят? У меня тут пробел в знаниях. Просвети, бл*ть. В какой-то момент, видимо, из-за своих тараканов, мне показалось, что он хотел меня перевернуть на живот. Может, и не показалось. Просто эта умная скотина правильно себя повела, увидев реакцию, и я взбрыкнула. Андрей среагировал моментально, резко прижав к себе.

− Успокойся. Итак, понятно, что минет, скарфинг, колено-локтевая и, вообще, всё, где есть подчинение, это не про тебя. Не давлю и не настаиваю, – склонившись ниже, провёл носом по скуле. − Контроль − наше всё. Да, Кноп? – отстранился, разворачивая к себе лицом. Несмотря на то, что свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь окно, был единственным освещением в комнате, его забавляющийся взгляд было хорошо видно.

− Я не буду объяснять, – прорычала, уже готовая к обороне. Но снова разрыв, в виде его улыбки и легкого прикосновения пальцев по ключице, воспринимаемое моей нервной системой, как небольшие разряды тока.

− Я и не жду. Рули, я не жадный, − перекатившись на спину, забросил меня на себя. И это *баное его понимание испугало ещё больше, чем остальные загоны. Потому что он *бал уже не только моё тело, но и мой мозг, вызывая нехорошее и неприятное чувство, словно он залез в мою голову, рассматривая всех тараканов по очереди. Даже тех, которые спрятаны глубоко, в самых тёмных углах, и держались на цепи и в клетках, как особо опасные.

− С тобой, п*здец, как сложно, – качнула бедрами, беря упор на его грудь. Впился пальцами в мои бедра, и ударом хлыста изнутри от вида его рук с забитыми рукавами, вздутыми венами и умерено развитыми мышцами.

− С тобой тоже нелегко, – подтолкнул мои ягодицы, не давая сбиться с ритма. − Но настолько пьяняще, что отказаться невозможно, − поддался вперёд, обжигая кожу поцелуями. Снова взрыв, стирающий реальность, сводя её в одну точку, ограничивая одним человеком.

После, выпнув Ширяева на кухню за водой, я сидела на постели, поджав колени, уперевшись в них лбом. Долбило изнутри тем, что ширилось и взрывало, то, что начинало петь в крови, наполняя вены и заставляя коротить мозг. Андрей лёг позади меня, положив на постель пару бутылок воды и проведя ладонью по моей спине, языком и обжигающими прикосновениями губ по позвонкам, прикусывая кожу на лопатках.

− Что, Кноп, ломает от того, что дала? Причём, не раз? – не подъ*бёшь − не проживёшь, Андрюша. Сейчас бы съязвить хорошенько, да не хотелось.

− Нет, − сдавлено и пьянея от его прикосновений, не открывая глаз, честно и перед собой, и перед ним, тихо проговорила. − От того, что понравилось, – и тишина наполнилась чем-то приятным, бархатным, тёплым…

− Иди ко мне, – потянул мягко на себя. И снова смятые простыни, саднящее от стонов горло. Наш забег, на этот раз, дольше, на пределе моей выносливости: с покрытой испариной кожей, жадными поцелуями, заглушающими стоны, с его растерзанными плечами и моей исцарапанной его щетиной шеей. Душ по очереди, оттого, что сил на совместный просто не было. Мы бы не вышли оттуда, устроив ещё один раунд. Я еле сползла с постели, чтобы поправить простынь, которая сбитая комом валялась в ногах, и поднять с пола подушки. После быстрого душа я просто упала на кровать рядом с Андреем. Прижал к себе, множа тепло, что растекалось внутри, опаляя внутренности и разносясь по венам. Вырубило моментально. Проснулась от прикосновений его рук, скользящих по моему телу, и недвусмысленно упирающейся эрекции сзади.

− Который час? – не открывая глаз, млея от легкого укуса в шею у линии волос.

− Часов восемь утра.

− Утренний стояк покоя не даёт?

− Поможешь? – рассмеялся с хрипотцой, улыбаясь, поцелуями по плечу. Подалась чуть назад, потираясь ягодицами. Шуршание обертки за спиной и, уложив мою ногу повыше, неторопливо, медленно поддался вперёд, сильнее прижимая меня к себе. Заставляя уткнуться в подушку, чтобы заглушить рвущийся из груди стон, разорвало почти одновременно. Подушка уже не спасала и разбудить тех, кто явно уже вернулся в дом, было как нех*р делать. Ладонь Андрея жёстко легла на мой рот, зажимая пальцами ещё и нос. Полыхнуло по жилам взрывом, разъ*бывая и так воющее нутро. Вцепилась в его руку, но отпустил, когда уже било нещадно, а сердце вытанцовывало нервную чечётку, срываясь, сбиваясь с ритма. Я сдавлено простонала на сходе. Замерли оба, приходя в себя. Даже сил у*бать ему не осталось. С*ка. Откатился, чтобы снять резинку. Немного отдышавшись, повернулась к нему.

− Ширяев, в твоём возрасте уже нельзя столько тр*хаться. Я начинаю переживать, вдруг у тебя сердечко прихватит.