Читаем Черные полосы полностью

Мы отрываемся друг от друга только тогда, когда ведущий начинает что-то громко кричать в микрофон прямо возле нас. Очень громко. Я не совсем понимаю смысл всех его слов. Мои мозги ещё не включились, no connection в нейронных связях, бл*ть. Нам впихивают в руки две бутылки «Мартини» и большую коробку презервативов. С этим добром в руках под хр*нову тучу оваций мы, наконец, спускаемся со сцены. Пока шла к столику, пришлось очень постараться, чтобы натянуть на своё лицо улыбку и более-менее вменяемое выражение. Плюхнулась на диван подальше от Ширяева. Улюлюканье, какие-то тупые подь*бы и поздравления прошли просто мимо, стороной от меня. Пол бокала вискаря в два глотка, даже не поперхнувшись, залилось как вода. Усманов услужливо подлил молча ещё. За что отдельное ему спасибо. Завязалась какая-то беседа, и я трусливо на этих беспонтовых отходниках старалась не смотреть в сторону Андрея. Мне нужна была эта пауза, потому что неожиданно нехило у*бало по нервной системе. Я впервые словила такую отдачу от собственного безумства. Когда немного попустило, я самоустранилась из беседы и откинулась на спинку дивана, неотвратимо встречаясь взглядом с Андреем. Глаза в глаза, и снова, п*здец, прошибает дрожью по коже, приятной и волнительной. Не отвожу взгляда. Без слов понимаю, где сейчас его мысли, и о чём они. Тянусь за бокалом, отпиваю и медленно отрицательно качаю головой, глядя в его глаза. Нет, бл*ть, Ширяев, остановись. Нельзя. Вот прямо нельзя. Совсем нельзя. Это же п*здец будет. С тобой я на раз точно не смогу, а глубоко и надолго не хочу, не для меня это. Навсегда и до конца − также не про тебя. Даже, если шагнем и закрутит нас, мне выныривать потом больно будет. А я боль плохо переношу. Я же еб*нутая, а от боли, вообще, бешеная становлюсь. Это для общества опасно, Андрюша. Как там умные люди говорят: «Не буди лихо, пока оно тихо». Лёгкий прищур серых глаз, и однобокая усмешка на губах. Понял. Отказ принял. Не дурак. Хотя был бы тупой, было бы легче. Тупые многого не замечают, и это часто играет на руку. Ставлю опустевший бокал на стол. Всё, мне пора по съ*бам, иначе занесёт, и за последствия никто ручаться не будет. Поднимаюсь, со всеми прощаюсь и забираю две выигрышных бутылки «Мартини».

− Это мне, а это твоё, – отодвигаю коробку презервативов в сторону Ширяева.

− Милая, наверное, надо наоборот, – он лениво вскидывает бровь, устало кривя губы.

− Мне их надевать не на что, природа не предусмотрела, – слабая ирония, больше сказанная на автомате. Шаг, и остановившись возле него, немного склонив голову, и уже серьёзно. − Ещё два бокала, и тебя разь*бёт в хлам. Успей тр*хнуть вон ту брюнетку, − киваю в сторону врача-анестезиолога Оксаны Григорьевны, что не сводила своего прелестного взгляда весь вечер с именинника. – Она точно даст, – он проводит ладонью вверх по моей руке и смыкает пальцы чуть выше локтя, заставляя сильнее склониться.

− Напиши, как дома окажешься, и не зли таксиста, – улыбаюсь больше не от его слов, а от того, что изнутри у*бало чем-то давящим и тёплым. И тон этот его непривычный… Прижалась коротко губами чуть выше виска, отстранилась и, не оборачиваясь, на выход. Заботливый ты мой, на х*й.

Такси. Ночной город за окнами, а меня эта ночь бьёт изнутри, еб*шит в грудную клетку до зуда под кожей. Я очень боюсь, что она въестся туда, как несмываемые чернила. Этот страх смешивается с фантомным ощущением тепла, что всё ещё осталось на коже от его ладони. Бл*ть. Цежу ругательства сквозь зубы.

− Это вам, – протягиваю таксисту бутылку «Мартини». − А эту поможете открыть? – дядечка в возрасте благодарит меня за подгон и, притормозив в одном из парковочных карманов, открывает мне вторую бутылку. Ненавижу «Мартини», адово пойло. Хр*н знает, почему оно считается женским напитком. Наверное, потому что девки быстро от него уходят в астрал и моментально раздвигают ноги. Сладкое, приторное, развозит в ноль, а на утро ужасно болит голова. Но сейчас мне надо убиться, чтобы вообще в доску. Чтобы на утро ни одной мысли о сегодняшнем вечере не было. Чтобы вытравило всё изнутри, а лучше, чтобы алкогольная амнезия въ*бала по моему мозгу до состояния нокаута.

Рассчитавшись с таксистом, поднялась на свой этаж и завалилась в квартиру, скидывая на пол одежду по пути в комнату. В голове лишь одна мысль долбит пульсацией по моему инстинкту самосохранения: только не нырнуть бы. Пусть по касательной.