Читаем Черные пески полностью

Нет уж, сами вы облысеете. Темка распутал завязки плаща, осторожно свернул его. Бросок! Плащ в одну сторону, порученец в другую. Сверток подбросило, когда в него попала пуля. Махнуло над самой головой княжича, ударило в камень. Осторожно, на животе, Темка начал смещаться вниз. Снег забивался под рубашку, но холода он почти не чувствовал. Удобная расселина щерилась темной пастью, приглашая скользнуть внутрь. Что Темка и сделал, правда ободрав бока и больно стукнувшись коленом. Сразу рванул по ней вверх, цепляясь за камни, как какой-нибудь жук. Уже выбираясь, услышал ругать. Вот так, меньше ржать будете. Хвост вам шакалий, а не королевский порученец.

Ящеркой пополз между камней, уходя от опасного места. Не догонят: в объезд – потеряют, а по расселине Темка-то с трудом пробрался. Только колотило сильнее – «убитый» плащ остался на камнях, а шапку потерял во время отчаянного рывка. Наткнись сейчас на патруль, осталось бы прижаться к скалам и отстреливаться, убегать сил уже не было.

Потом стало жарко, Темка даже расстегнул мундир. Начали слезиться глаза, и приходилось подолгу всматриваться в черно-белую мешанину. Раз почудилось – всадник, но оказалось дерево, изогнутое ветрами. Целился в него, как дурак.

Тени стали глубже, когда Темка добрался до высотки. Не помнил, как умудрился проскользнуть в брешь и каким чудом уберегся от выстрелов своих и чужих. Как с него стягивали мундир и обряжали в теплый, пахнущий хлебом и овчиной, кожух. Только когда в горло полилось что-то обжигающе-холодное, от запаха которого перехватило дыхание, пришел в себя. Оттолкнул руку, нашел взглядом среди обступивших его людей человека в мундире с аксельбантами.

– Князь Ренс, у меня приказ короля.

– Да, мы нашли пакет. – Князь посторонился, и Темка увидел приготовления: огромный костер, на который бросили мокрые, в снегу, ветки. Густой дым пополам с паром поплыл над горами в тронутое закатом небо. Солдат накрыл его сложенным кожаным мешком, дым пополз в стороны. Взмах – освобожденный, он снова поднялся к небу. Помоги Росс, чтобы увидели сигналы и поняли – приказ доставлен.

Княжич закашлялся, в горле и груди пекло, а ему снова подсовывали кружку. Голова стала горячей и тяжелой, Темке показалось – сейчас сорвется и запрыгает по камням. Но чьи-то руки удержали, опустили на мягкое. Сверху теплой тяжестью лег еще один кожух.

– Спите, княжич. Милостива будет Матерь-заступница, так не заболеете.

Выстрелы ударами отзывались в голове, и все время хотелось пить. Темка соскребал снег с камней и клал в рот. Растапливал до холодной жижи, и только потом глотал. Понимал, что для его горла, в котором поселились сухие горячие ежики, это вредно, но отказаться от прохладной влаги не мог. Ничего, немного еще продержаться.

Ночью пытались выбить с высотки. Сквозь тяжелый сон Темка слышал выстрелы, но глаза не открывались, и княжич снова проваливался в горячее, липкое небытие. Осознание происходящего вернулось утром, когда солнце уже висело высоко и мятежники снова атаковали. Ночной бой сильно проредил оборонявшихся, и Темка сразу полез к наспех наваленной каменной баррикаде. Все бы ничего, и шакал с этой жаждой, если бы каждый выстрел не откликался болью в затылке.

Короче становились тени. Реже стреляли со стороны королевских войск. Порох кончается, да и меньше тех, кто может держать оружие. Князь Ренс тоже ранен, рукав набух кровью. Ругается князь: не могли левую прострелить! «Поторопи их, Росс-покровитель», – просит княжич. Знает ли отец, что Темка заперт на этой горке? «Поторопись, папа!»

То ли тени расплываются, то ли ползет кто. Темка пальнул на всякий случай, и тут же прокатился над позициями голос князя:

– Дерьмо шакалье! Кто стреляет? Руки оторву!

И снова затишье. Темка, не утруждая себя лишними движениями, лизнул присыпанный снегом камень. Пресные капли скользнули в пересохшее горло и тут же растаяли.

– Снова идут, – сплюнул сосед. – Вон, слева.

– Приготовиться!

Темка приподнял тяжелую голову. Точно, идут. Прут даже.

– Сомнут, Матерь-заступница, – шепчет сосед. – Что мы в них, камнями кидать будем? Ох, Создатель, не оставь детушек сиротами.

Княжич собрал растрескавшимися губами еще снега. Усмехнулся: он ли касался ими тоненьких пальцев принцессы? Не верится.

Накатывали и откатывали – как волна билась. Оставались убитые и раненые – то тут, то там тянулся стон, слышалась молитва, выкрикивались проклятия. Один из раненых лежал на камнях прямо перед Темкой, звал маму, зажимая красными руками живот. Порученец покосился на князя, уловил момент, когда тот смотрел в другую сторону, – и выстрелил. Дернулся мятежник, захлебнулся стоном: «Ма-а-а…»

Зло ощерился князь:

– Я сказал не переводить попусту!

Казалось, вечность уже прошла на этой высотке. Темке почудилось даже: они все давно убиты, но не попали в Сад Матери-заступницы, а прокляты вести нескончаемый бой. И когда на дороге показалась королевская конница, порученец удивился.

«Успели», – подумал он, слизывая последний снег с торчащего перед носом камня.