Читаем Черные Мантии полностью

Другие герои вырисовываются вполне отчетливо. Даже образ самого полковника Боццо, как мертвого, так и живого, подернут романтической дымкой не более, нежели того требует романический жанр. Все видят, как он ловко лавирует в зарослях кустарника или ведет свое пиратское судно в водах Лондона и Парижа, и, встречаясь с ним, узнают его, хотя его внешность и не соответствует внешности подобного рода персонажей. Но почему бы состарившемуся Фра Дьяволо не бояться насморка и не одеваться во фланель? Господин Брюно, равно как и Трехлапый, еще не раз появятся на страницах нашего повествования, и читатель сам сумеет с ними разобраться. Эти трое, если можно так выразиться, составляют торс статуи, то бишь являются главными героями нашего рассказа, хотя надо признать, что моя склонность к незавершенности может дойти до полного уничтожения телесной оболочки, дабы легче было добраться до внутренностей. Беспорядочное переплетение последних и есть графиня Корона.

Графиня Корона, та самая девчонка из Сартэна, с густыми, вечно спутанными волосами, обрамлявшими худое лицо, на котором блестели огромные глаза, очерченные тонкой линией черных бровей; маленькая дикарка Фаншетта, с риском для жизни передавшая первое послание Жюли к Андре; Фаншетта, последняя любовь холодеющего старца; Фаншетта, заклятый враг Приятеля-Тулонца, воскресившего Андре Мэйнотта и тем самым поразившего ее детское воображение…

Кто была эта женщина? Откуда в ней появилось это глубокое влечение к Андре? Влечение, поистине инстинктивное, родившееся, можно сказать, вместе с ней, но отнюдь не помешавшее ей вспыхнуть и запылать совсем иной страстью, разбившей ей сердце? Что привело ее в Париж? Отчего она запуталась в тенетах преступного сообщества, порочная слава которого, казалось, совершенно не коснулась ее? Какую роль играла она в этом сообществе? Стала ли она, сама того не зная, носителем зла? Или, напротив/по мере своих сил старалась разрушить коварные интриги, плетущиеся вокруг нее?..

Нередко в характере девушек, рожденных на Средиземноморском побережье, можно найти ответы на взаимоисключающие вопросы: их кровь кипит, в жилах их струится огонь.

История умалчивает о полученных ответах. Но не отрицает правомерности поставленных вопросов. История являет нам странное, но прекрасное создание, следующее своим непонятным путем, а я разрешаю ему пройти по своим страницам. Имя этого создания – графиня Корона. Законная жена жалкого и порочного бандита, сотрапезника за страшным «круглым столом», омерзительнейшего из людей, которые когда-либо низвергались с самых высоких вершин на стезю Порока. Почему так получилось? Что заставило эту отважную и поистине героическую девушку отдать свою руку лакею Приятеля-Тулонца, что побудило ее бросить ему под ноги свою свободу? В то время когда наша маленькая Фаншетта превратилась в восхитительную женщину, граф Корона был молод и необычайно красив.

Он не отступал ни перед чем. Да и господин Лекок также не был обделен талантами.

Потом ее дом стал игорным притоном, и Мишель, тогда еще подросток… но что нам до того? Кого только не встретишь среди жалких жертв случая. Так не будем же сдергивать последние обрывки вуали с этой гордой и печальной красоты.

Стояла летняя ночь, теплая, но ветреная, какая обычно венчает день накануне равноденствия. Мчащиеся по небу кучевые облака заволакивали восходящий над горизонтом ущербный диск луны. Рассвет был не за горами, однако темнота становилась все непроглядней.

На отрезке Дороги Влюбленных, известном под названием улицы От-Мулен, стояло два или три фонаря, но уже в пятидесяти шагах от каждого их этих источников тусклого света вновь воцарялся кромешный мрак, и извилистая улочка в полной тьме кралась мимо строительных площадок. Именно сюда и направлялись господин Брюно и графиня Корона. Здесь, как и в прилегавших переулках, не было ни души. В час, предшествующий пробуждению, Париж превращается в молчаливую, безлюдную пустыню.

Некоторое время господин Брюно и графиня Корона молча шли рядом; в ночном сумраке могучая фигура нормандца утратила свою грузность, и он вновь был похож на юного рыцаря. Его плечи стали шире, появилась горделивая осанка.

– Вы молоды, – первым нарушил молчание Брюно. – Вас ничто не удерживает во Франции. Мир велик.

– Я уже думала об этом, – так скорбно ответила графиня, что у ее спутника похолодело сердце.

– Мы непременно найдем уголок, где вы будете счастливы, – робко промолвил он.

– Счастлива!.. – эхом откликнулась она. Господин Брюно протянул к ней руку и почувствовал, как на нее упала слеза… Графиня прошептала:

– У меня нет сил жить, но я боюсь умереть.

Брюно сжал ее холодные руки. Звенящим голосом она спросила:

– Андре Мэйнотт, близится час вашего отмщения: скажите, вы удовлетворены?

– Я жду этого часа вот уже много лет, – проговорил ее спутник, невольно опуская голову.

– Вам грустно, – произнесла она. – Я все понимаю. Ваша любовь сильнее ненависти.

Внезапно она разразилась слезами: