Читаем Черные Мантии полностью

– Будет ли завтра день? – повторил он. – Воспоминания прошлого накатывают на меня потоками. Мои глаза были зорче, чем у орла, мой голос перекрывал шум ручьев, там, в наших горах, где тысячи воинов Каморры склоняли свои гордые головы только передо мной! Мы побивали целые армии… «Будет ли завтра день?» Знаешь ли ты, откуда пришла эта фраза? Она была когда-то воинственной и веселой, она обещала риск и добычу. На этот вопрос моих тайных подданных всегда отвечал я сам. После недель роскошных ночных пиров в наших подземных жилищах приходила пора вернуться к свету и битвам. Будет ли завтра день? Будет кровь и золото? Услышим мы песню пороха? Перекинем ли через седла белокожих пленниц с растрепанными волосами?.. Да, говорил я, завтра будет день. В ответ раздавался нескончаемый крик радости. Женщины казались еще прекраснее, и вино еще больше горячило кровь. И я никогда не обманывал! На следующий день мы выходили на свет. Мои черные рыцари рыскали по горным дорогам, а самые дерзкие добирались и до городов… И было одно имя, мое, которое грохотало громом…

Голос старца слабел, обессиленный внезапным волнением. Графиня схватила его за руку.

– Дедушка, вдруг вам не хватит времени!

Он поглядел на нее потухшим взором.

– Будет ли завтра день? – повторил он еще раз. – Я не знаю. Никому не дано этого знать. Я верю в Бога, но можно и ошибиться. Я славно пожил – чуть ли не сто лет! Может, сыщется для меня дело и за гробом, посмотрим… Не бойся, девочка, я успею сказать все. Не может быть, чтоб не хватило минуты в конце такой долгой жизни! Талисман перейдет к тебе, ты будешь богата, ты будешь любима. Пригнись-ка ко мне пониже… будто ты целуешь меня от всего сердца. Вокруг моей шеи шнурок, перекуси его зубами, и талисман твой. Как сверкают твои глаза! Поцелуй меня еще раз, хоть ты и не любишь меня!

– Талисман у меня, – сообщила графиня хладнокровным тоном.

– Значит, поцелуя не будет. Тайна Черных Мантий в этой ладанке…

Она приложилась губами ко лбу полковника.

– Спасибо, ты очень щедра! Что касается денег… Да, деньги, пришлось же мне из-за них потрудиться! Слушай: груша совсем созрела в доме Шварца, я, может быть, еще полюбуюсь на это дело – мое последнее. Больше мне не перепадет ничего… Я уже сказал тебе, где укрыты сокровища Каморры?.. Нет?.. В развалинах монастыря… ты их найдешь в…

Тело старца сотряслось крупной дрожью.

– Я их найду… где? – взволнованно допытывалась графиня.

Полковник не отвечал. Глаза и рот его были широко открыты. Она проверила сердце и, перекрестившись, сняла со стены маленькое эбеновое распятие. Положив его на одеяло, поверх груди усопшего, графиня твердым шагом вышла из спальни и объявила монахине, дежурившей в соседней комнате:

– Сестра моя, полковник Боццо-Корона мертв.

Через минуту ее карета бесшумно катила по устилавшей мостовую соломе.

В тот самый момент, когда монахиня поднялась, чтобы войти в комнату покойника, чья-то рука, обернутая шелковым носовым платком, разбила стекло в выходившем на балкон окне и, просунувшись внутрь, сдвинула шпингалет. Рука орудовала умело и ловко. Окно раскрылось – человек в маске впрыгнул с балкона в комнату. Он подбежал к кровати и, сорвав верхнюю пуговицу с рубашки покойного, широко распахнул ее, открыв грудь и плечи.

В то время как он проворно и со знанием дела выполнял эту работу, три плотно закрытые двери начали легонько приоткрываться: две из них впустили по два человека каждая, в третью вошел лжесвященник. Это были недавние сотрапезники, догадка умершего полковника подтвердилась в точности. Все пятеро были вооружены.

Четвертая дверь, ведущая в комнату, где постоянно бодрствовала сиделка, тоже открылась, обнаружив присутствие вовремя подоспевшего слуги с монашескими повадками. Все собравшиеся с немалым любопытством наблюдали за действиями человека в маске.

Тот, завершив осмотр, гневным жестом отбросил простыню на лицо покойника. Публика отозвалась дружным смехом.

– Ты припоздал, Приятель! – низким голосом проговорила монахиня.

Человек в маске выпрямился, не выражая ни растерянности, ни испуга. Скрестив на груди руки, он обвел взглядом присутствующих. Они приблизились и сомкнулись вокруг него кругом.