Читаем Черные ирисы полностью

– Все женщины любят цветы, – возразил Эдди. – Во всяком случае, я еще не встречал даму, которая была бы против букета роз.

Он указал продавцу на сине-черные ирисы.

– Две дюжины. Эти цветы похожи на баронессу де Койн, они так же красивы. – Эдди посмотрел на букет и дотронулся пальцами до плоских листьев. – Ирисы выглядят воинственно, и в то же время они необычайно нежны. Немцы называют этот цветок «меч-лилия». А в японском языке название ириса и выражение «воинский дух» обозначаются одними и теми же иероглифами.

Он обнял Мадлен за талию и продолжил:

– Я расскажу тебе одну красивую легенду. Первый ирис расцвел много миллионов лет назад. Он был так прекрасен и нежен, что у всех захватывало дух. Им любовались звери, птицы и насекомые. Даже ветер не удержался и прилетел посмотреть на это чудо. А следом за ним притекла вода. Все они были в восхищении и решили разнести созревшие семена цветка по всему земному шару, чтобы мир увидел этот красивейший цветок и сердце каждого глядящего на него наполнилось любовью. – Он улыбнулся и добавил: – Я обожаю ирисы и надеюсь, что твоя баронесса полюбит их так же, как и я. Они не могут не понравиться друг другу, потому что вызывают одинаковые ассоциации.

Мадлен резко остановилась и притянула Эдди к себе.

– Вот за это я тебя и люблю, – сказала она.

– За что именно? – Эдди дотронулся губами до ее щеки.

– За чуткость и доброту, – Мадлен поцеловала его. – И за то, что ты потрясающий льстец.

– Я буду смеяться, если ты назовешь меня дамским угодником. Хотя в этом есть доля правды, мне очень приятно доставлять удовольствие женщинам, особенно любимым.

Мадлен рассмеялась. Они впервые говорили о том, что испытывают друг к другу. Это было сказано столь мягко и непринужденно, что казалось естественным.

– Я люблю тебя, – повторила Мадлен, вслушиваясь в звучание своего голоса.

– И я люблю тебя. Очень сильно люблю.

Мадлен стукнула Эдди кулачком по плечу.

– Это невозможно! – воскликнула она. – Нельзя любить слишком! Из твоих слов получается, что если человек умеет сильно любить, то он может и любить слабо? Глупости, – усмехнулась она. – Ты либо любишь, либо – нет. Любовь не может быть слабой, она всегда сильна и могущественна. Это единственное чувство, которое не имеет оборотной стороны. Оно многогранно и постоянно.

– Ты – демагог. Вам, мисс Адамс, нужно было думать не о карьере модели, а о политической деятельности. Тебе не было бы равных в парламенте. – Эдди поцеловал Мадлен в нос. – Интересно, с каких пор ты стала рассуждать подобным образом?

– Всегда так думала, – уверенно ответила Мадлен.

– Обманываешь. Такие размышления появляются под влиянием чего-либо или кого-либо. Случайно не баронесса вдохновила тебя на эти мысли?

– Нет, не она, – покачала головой Мадлен.

Глаза ее стали печальными, и Эдди почувствовал прилив нежности к женщине, которая каждый раз открывалась ему с новой стороны. Порой она была дерзкой и неугомонной, возмущала цинизмом и пугала скрытностью, но сейчас она казалась очень искренней и незащищенной. Ее слова поражали откровенностью, а звучавший в них страх быть непонятой вызывал желание окружить ее любовью и вниманием.

– Отлично! – Мадлен вдруг рассмеялась. – По твоему лицу видно, что ты растрогался. А в твоих глазах столько умиления, что мне хочется почесать тебя за ухом.

– Ты – эмоциональная шантажистка! – Он передернул плечами, словно стряхнул с себя наваждение. – Ну, что же мы остановились? Идем, нужно еще купить вино и сыр.

– Это лишнее. У Ольги большой запас напитков в погребе, – уверенно произнесла Мадлен.

– Вино никогда не бывает лишним. – Эдди весело посмотрел на нее. – Почему баронесса решила вдруг устроить ужин?

– Потому что она хочет лучше узнать тебя. Кроме того, она обожает готовить. Знаешь, я сначала удивлялась, что у такой женщины, как баронесса, нет кухарки. Это же так здорово иметь в доме человека, который готовит тебе обеды и ужины. Мне и до сих пор забавно видеть Ольгу в переднике у плиты. В такие минуты она похожа на домохозяйку, у которой трое детей и муж с большим пивным животом.

Глаза Мадлен мягко засветились, как бывало всякий раз, когда она говорила о своей подруге. Эдди не преминул прокомментировать это вслух.

– Ты случайно не влюблена в нее? – с издевкой спросил он. – Мне любопытно знать, является ли госпожа де Койн моей соперницей. Если да, то я умываю руки. Сражаться с таким противником неразумно.

– А если мой ответ будет положительным, как ты на это отреагируешь? – смеясь, спросила Мадлен.

– Не имею представления. Наверное, – Эдди задумчиво посмотрел на нее, – буду биться в стенаниях и устрою грандиозный алкогольный марафон. Затем позвоню Дэвиду, пожалуюсь ему на непостоянство женской любви и попрошу помочь найти новую королеву для моего разбитого сердца.

– Увы, – рассмеялась Мадлен, – Дэвид будет плохим помощником в поисках твоей дамы сердца. Из твоих же слов мне известно, что он и себе-то не может помочь, не то что кому-нибудь еще.